Точка Бифуркации XIV

И это, по правде говоря, не могло не задевать и саму русскую принцессу. Ещё бы — так опростоволоситься одновременно перед британцами, собственной семьёй и нами.

Как бы там ни было, после короткой паузы Виктория всё же подтвердила свой выбор. Она намеревалась оставаться во дворце вместе со мной до самого конца вечера, а уже потом, когда всё завершится, покинуть его вместе.

К моей радости, император не стал дожидаться, пока все гости покинут зал, прежде чем уйти самому и пригласить меня на разговор. Это, по крайней мере, избавило от затянувшегося ожидания.

Поэтому уже спустя несколько минут после короткого обмена репликами с сестрой я молча шагал вслед за очередным посыльным, но на этот раз уже в знакомый мне кабинет Романова-старшего.

Войдя внутрь и остановившись по центру, я выдержал паузу, глядя прямо на хозяина помещения:

— Ваше Императорское Величество, — произнёс я ровным тоном, выжидающе уставившись на монарха.

— Присаживайся, Алексей, — кивнул собеседник.

Воспользовавшись предложением, я молча занял одно из свободных кресел.

Взгляд скользнул по кабинету — массивная мебель, мягкий свет ламп, строгий порядок. Я невольно отметил, что цесаревич здесь отсутствовал, что выглядело странно. Но едва успел об этом подумать, как за дверью послышался короткий стук, и створка отворилась. Внутрь вошёл Глеб Владимирович.

— Ну и вечерок вышел… — кивнув мне и пересекаясь взглядом с отцом, произнёс принц, следом шагая через всё помещение и занимая кресло сбоку от меня."

"— Богатый на события, — согласился император и, посмотрев в мою сторону, следом добавил: — К слову о них… давно такого не припомню, но я, признаться, даже не знаю, с чего начать, — недовольно бросил он, оглядывая меня из-под бровей.

— Предлагаю, если позволите, начать с этой британской… гадюки, — сдерживаясь от еще более резких сравнений, начал я. — Есть какая-то особая причина, по которой нас решили официально представить друг другу?

Тон был спокойным, без намёка на вызов, но по реакции Владимира Анатольевича стало очевидно, что вопрос ему не пришёлся по вкусу.

Это проявилось в мелочах: чуть сузившиеся глаза, лёгкий, почти незаметный наклон головы, сдвинувшиеся брови. Но спустя мгновение лицо монарха вновь стало спокойным.

— Меня больше интересует причина, по которой эта девушка столь страстно желает тебя убить.

Фраза в тон мне была брошена без повышения тона, но настроение и взгляд императора отдавали холодом, как бы намекая, что сейчас явно не время для иронии.