Теперь ты моя

– Ах, ты, дрянь! – громоподобный рык уже не пугает, во мне будто появляется новая волна яростного сопротивления.

Мужик отпускает мое лицо. Сначала вытирает свою щеку, а потом со всей силы замахивается. Пощечина оказывается такой сильной, будто он выбил мне все зубы.

– Сейчас отведаешь моего члена, сука!

Он с мясом вырывает кнопку на моих джинсах. Рвет молнию. Я ничего не могу с этим поделать. Он сильнее. Намного сильнее. Гора.

Я уже успеваю смириться с неизбежным, громко поскуливая, как на моего пленителя налетает его раненый друг.

Только он не успевает ничего сделать, как его отбрасывает в сторону кто-то еще.

ГЛАВА 25

Демьян

– И победу в финальном бою одерживает… – ведущий делает небольшую паузу, а я сплевываю кровь. – Буйныыый!

Зал ревет, поддерживая победителя, пока я поднимаюсь с колен. Проиграл впервые. С тех пор, как взялся за это дело, ни разу не был вторым.

Умываюсь холодной водой, Промываю разбитую скулу. Полоскаю рот. Языком проверяю зубы. Есть небольшой скол, но это поправимо.

– Зачем ты это сделал? – здоровяк появляется в раздевалке и облокачивается о дверной косяк.

– Ты о чем? – смотрю на него через зеркало.

– Ты поддался, – справедливо замечает он.

– Нет, – отрицаю. – Тебе показалось.

– А то я, блядь, не знаю, как сливают бой! – взрывается он.

Буйный тоже хорошенько разукрашен. Сильнее меня. От этого его лицо кажется настолько страшным, насколько возможно.

Я понимаю, что врать бессмысленно. Он же не отстанет.

– Тебе нужны деньги, – спокойно отвечаю ему.

– Рыть личную информацию запрещено, – гудит он.

– Серьезно? – усмехаюсь я. – Жизнь твоей матери не стоит маленького вранья?

Вижу, как верзила скалится, потому что я прав.

Знаю, никто не хочет, чтобы ему поддавались. Каждый желает выгрызть победу зубами, особенно здесь, где люди собираются ради того, чтобы победить в честной схватке, только вот со мной у этих ребят почти нет шансов.

– Неприятно это признавать, – изрекает Буйный, сжимая здоровенные кулаки, – но… Спасибо!

– Выпить хочешь? – спрашиваю я.

Рот мужчины растягивается в улыбке:

– А, давай!

Мы гудим в баре несколько часов. Точнее, гудит Буйный. Я глотаю минеральную воду.

Потом я отвожу его домой, где остаюсь до утра на любезно предоставленном мне диване.

Я пиздец, как устал. Подогретые огромный призом бойцы лупили как никогда сильно. Это то, чего я хотел, чтобы вмазали мне как следует, и чтобы я вмазал им не менее сильно.