Теперь ты моя

Как Вадим вообще узнал, что я здесь? Получается, даже поиски папы не увенчались успехом.

Я не могу ответить. Не могу даже головой пошевелить в знак согласия.

Бандит снова крепнет в районе паха.

Он упирается своей твердостью между моих ягодиц. Трется об меня похотливо и ужасно неприлично. Как бы показывает, на что можно выменять свободу бывшего.

А мое предательское тело, несмотря на весь ужас происходящего, жаждет на этот обмен согласиться.

Смешавшееся с адреналином возбуждение, исподтишка верховодит моими желаниями.

Кровь закипает. Мне становится жарко, хоть на дворе прохладная осенняя ночь, а я босиком и в тонком платье.

– Тогда, когда я отпущу тебя, и разожму ладонь, ты не издашь ни звука, а молча и спокойно вернешься в дом, где так же будешь делать все, что я скажу. Кивни, если поняла.

Максим ослабляет захват, но совсем немного, лишь для того, чтобы я могла ответить на его вопрос.

Мне не остается ничего, кроме, как кивнуть.

Мужчина довольно медленно выпускает меня из своих удушающих объятий.

Уверена, он все контролирует. Каждое мое движение, каждый вздох.

Даже если я просто задержу воздух в легких, он заметит, что уж говорить о том, чтобы рыпнуться в сторону лобного места.

Поворачиваюсь лицом к своему обидчику. Смотрю на него уничтожающим взглядом.

Сама не понимаю, откуда во мне берется эта смелость: то ли адреналин бурлит в крови, то ли безрассудство сейчас стоит у руля.

– Ненавижу тебя! – цежу сквозь сомкнутые зубы.

Он лишь выгибает бровь. Точно спрашивает: хорошо ли я подумала, прежде, чем вступить с ним в перепалку.

Я просто часто дышу. Моя грудь высоко вздымается от ярости. Злость того гляди через край выплеснется. Но я достаточно умна для того, чтобы сдержать порыв расцарапать нахалу морду.

– В дом пошла! – лишь говорит он мне, пропуская вперед.

Делаю первый несмелый шаг.

Потом решаю обернуться. Посмотреть на Вадима. Убедиться, что он жив, что все не зря."

"Жестокая картина вынуждает сердце сжаться, поэтому я быстро отворачиваюсь.

Становится слишком зябко, и я обнимаю себя за плечи. Глажу их, будто бы успокаивая.

Внутри меня все чувства смешиваются. Я не могу сосредоточиться на чем-то конкретном. Каждое из них так или иначе пропитано холодной безысходностью, без единой надежды на радужные перспективы.