Теперь ты моя

Чувствую себя грязной развратницей. Видел бы меня сейчас папа. От стыда бы сгорел!

Мой рот вдруг становится свободным. Бандит отстраняется. Вид у него сейчас, конечно… Очуметь! Мистер секс. Или у меня в глазах уже плывет от всего, что тут со мной творится.

«Не думать об этом! Не думать!» – приказываю себе, но выходит не очень. Даже страх теперь отходит на второй план. Но ровно до тех пор, пока Максим не начинает говорить:

– Кажется, пора попрактиковаться на чем-то более существенном, – ухмылка на его физиономии не дает посчитать фразу двусмысленной или неясной.

В темных глазах пылают дьявольские огни. Они настолько яркие, что я теряю всякую надежду на спасение.

В горле быстро собирается комок, а на шее пот выступает. Мамочки.

Он нажимает мне на плечи, но я сопротивляюсь.

– Нет! Нет! – вскрикиваю. – Я сама. Сама. Можно?

– Хм, – бандит явно удивляется. – Ладно, малыш. Покажи на что способна.

– Вы… Вы только на мат лягте, – несмело прошу я, рассчитывая, что с такого положения Максима у меня будет больше форы при побеге.

– Еще чего?! – насмехается он. – На коленях сосать будешь.

– А… – мне хочется сказать что-нибудь еще, но не получается сообразить.

– Послушание, Аля. Послушание, – теперь мужчина снова серьезен.

Мой отказ в его планы не входит. Я только что сама дала ему право распоряжаться моей волей. Сказала, что сделаю ЭТО для него.

Максим снова нажимает мне на плечи. На этот раз приходится повиноваться.

Сердце начинает скакать галопом. В ушах появляется навязчивый шум. Я украдкой кошусь на выход. Все ради спасения!

Бандит бережно собирает мои перепутанные волосы в ладонь. С заботой заправляет за ухо прядь, которую зажать в кулаке невозможно.

Едва заметные касания мужских пальцев кожи щек, кажется, режут ножами. Я, разве что, дух не испускаю от каждого из них.

– Давай, малыш, я же жду, – приветливо подталкивает меня к действию новоиспеченный муж.

Но только это фальшь.

Никакой доброжелательности ко мне он не испытывает. Сделаю шаг в сторону – придушит своей ручищей тут же.

– Не спи Попова! – его голос становится жестче, когда я мешкаю. – Штаны сами себя не снимут.

Но у меня не получается превозмочь эмоции. Спортивные брюки Максима топорщатся огромным бугром прямо напротив моего лица.

Эта картина приводит в ужас. Ни разу не видела вживую мужскую гордость, но там, кажется, гигант настоящий.

Отступать от плана нельзя.