Тени кафе «Домино»

– Приехали, барышня, – повернулся к ней извозчик, – во двор будем заезжать?

– Конечно, конечно. Вон к тому подъезду.

– Значит будем.

Извозчик подъехал, помог сгрузить чемоданы, и даже на второй этаж подсобил поднести.

Лена села на чемоданы у двери, на которой блестела табличка «Елена Андреевна Иратова – драматическая актриса».

Лена повернула рычажок звонка.

За дверью послышались шаги. Звякнула цепочка, щелкнул замок.

На пороге стояла тетя, разглядывая ее в лорнет на черненой ручке.

– Прибыла домой, драматическая актриса.

Тетя, бывшая прима провинциальных театров, умела держать паузу.

– Тетя Надя!

Лена вскочила, обняла ее.

Они оба заплакали.

Ну заходи, заходи, я уже третий день в ванной колонку топлю.

Потом они завтракали.

– Тетя, откуда на дверях эта вульгарная табличка.

– Нас уже уплотнить хотели. Так Олег достал охранную грамоту у самого Луночарского, поэтому велено было повесить табличку. Он тебя очень ждал. Ты вернулась из-за него?

– Тетя, милая моя тетя, возвращалась к нему, а теперь не знаю.

– Леночка, я не понимаю, а твое письмо, мне его Олег показывал.

– Умная моя, добрая, единственная в жизни. Я сама ничего не понимаю. Когда я уезжала на Юг, вернее, бежала от этого холода, грязи, хамства, я думала, что там увижу старую добрую жизнь.

– Увидела? – тетя закурила толстую папиросу.

– Нет, там было все то же, но в другой декорации. Но там у меня был успех, не такой, как в Москве, но успех. Но была и горечь, тоска. Я очень скучала по Олегу. И я как в «Чайке» «…гнала, гнала лошадей…».

– Не надо, Леночка, я знаю чеховский репертуар.

– Мне повезло, я встретила Разумного, и мы начали снимать фильму. И все вернулось. А Олег, он остался прежним.

– Но он так много сделал для тебя. Нас не уплотнили, он договорился, что тебя берет к себе Станиславский.

– Не может быть?!

– Может, моя девочка, может.

– Мы стали разными люди, в пятнадцатом году все было иначе.

– Леночка, не мне тебе советовать. Ты знаменитая актриса, живи, как знаешь.

– Конечно, я очень скучала без него. Но я не могу жить как прежде, я накопила столько душевных сил, мне успех нужен. На Юге, несмотря ни на что, я поднялась, а он…

Лена помолчала, крутя в руках ложку.

– А он остался прежним. Я сегодня его увижу. Я боюсь нашей встречи.

Лена встала, открыла дверь в свою комнату.

Все стены были увешены серебряными венками, лентами, афишами с ее именем…

Тыльнер и Оловянников.