Тени кафе «Домино»

В дверь просунулась голова Благородного отца.

– Позволишь, прелесть моя, у тебя папиросочку выкурить и посплетничать.

– Ну конечно же, Михаил Романович. Заходите, будем пить чай с конфетами. А может, чего покрепче?

– Упоси Господь, Танюша, у меня через час репетиция, сцена сложная.

– Ай, – засмеялась Татьяна, – когда Вам мешал волшебный напиток?

– Начал мешать. Старенький я, душа моя. Поэтому хочу кое-чего сделать на сцене. Бог даст, сумею. А у тебя ладья с шоколадом, я знаю, откуда она приплыла.

– Откуда? – Татьяна поставила на столик чашки.

– Невнимательная ты, Танюша. Ладья эта стояла в витрине на Кузнецком, в антикварной лавке Епихонова, шоколад нынче везде купить можно. А кто принес это тебе, знаешь сама.

– Знаю.

– Вот и славно, – благородный отец взял конфету, – только понять не могу, почему два прекрасных человека чего-то ждут, чтобы счастливыми быть. Запомни, милая моя, в наше время надо хватать свое счастье и убегать с ним в укромный уголок, чтобы спрятать от всех.

– Почему, Михаил Романович?"

"– Я сегодня утром к сестре заезжал на Трубную. Она в доме Голикова живет. Вышел из трамвая, темно еще, народу мало. Смотрю, пяток собак бегает, наших дворняг московских, всегда славящихся добрыми душами. Я по глупости и посвистел им. Они остановились, оскалились, зарычали и побежали дальше. И я подумал, какая же сволочь люди, если они из Богом данных верных друзей – собак – сделали врагов, которые сбиваются в стаи, чтобы защититься он них.

Пивная «Собрание друзей»

В пивной «Собрание друзей» под потолком плавали, словно парусники, клубы табачного дыма.

Когда открывалась дверь, они стремительно рвались к выходу, а потом снова ложились в дрейф.

Шварц вошел в дымный и гулкий зал.

Огляделся.

Никого.

К нему подскочил тот же парень в пушистой кепке. Куртку он снял и был в полосатом костюмчике из магазина «Парижский шик» на Никольской.

– Пошли, – жуя мундштук папиросы, сказал парень.

Они подошли к стойке и там, в углу за столом, сидел Иван Болдин и его подельник Витя Барин.

– Садись, коммерция, – Иван повел рукой. – Пить, есть будешь? Угощаю.

– Спасибо, – Шварц тяжело опустился на стул, – ты свои жиганские штучки кончай. Я не фраер, и тебе это известно.

– Солидный господин, подданный великой Финляднии, а молотишь по фене, – засмеялся Витя Барин. – Генрих, мы не фармозонщики, мы воры солидные, картина у нас, только цена за нее другая.