Тени кафе «Домино»

Грех так говорить. Великий грех.

– Что случилось, Михаил Романович? Или просто пьяная истерика?

– Врешь, репортер, – Есенин схватил Леонидова за лацкан пиджака. – Врешь. Это не пьянь. Это черная муть надвинулась на нас. Представь себе – мы с Толей Мариенгофом в нашей книжной лавке торговали. Народу не было, и мы…

Книжная лавка

…За прилавком на столе, покрытом вытертой клеенкой, на керосине поспевал чайник. Стояли стаканы в подстаканниках, на тарелке горкой были насыпаны прянике и пиленый сахар.

Магазин завален книгами.

Они стояли на полках.

Лежали стопками на полу.

Теснились на прилавке.

Чайник загудел, закипая.

Есенин бросил в заварочный чайник несколько щепоток чая.

Залил кипятком.

– Сейчас мы с тобой, Толя, чайку попьем. Чай – это здорово. От него голова светлеет, не то, что от водки.

– А ты не пей, Сережа.

– Каждое утро просыпаюсь, гляжу в окно. Крыши белые, деревца под снегом, сразу Константиново вспоминаю. И писать хочется, а ханку эту проклятущую ненавижу.

– Сережа, – Марингоф откусил кусок пряника, – соберись давай я тебя к врачу отведу.

Есенин стукнул ладонью по стопке книг.

– Я был у врача, ты помнишь. Нет, я сам, сам осилю гадость эту.

Звякнул колокольчик над дверью."

"В лавку спустился человек в модном пальто с шалевым воротником и меховой шапке-пирожок, в заграничных ботинках на толстой подошве.

– Здравствуйте, офени, – приятным низким голосом поздоровался он.

– Офени. И впрямь мы с тобой, Толя, офени. Я помню, как они к нам в деревню проиходили. На шее лоток с книгами.

– Вы что-то хотите приобрести? – спросил Марингоф.

– Хочу. Я бы весь магазин ваш скупил, только книги все не поместятся… Поэтому… куплю вашу «Магдалину» и любой сборник Есенина. Только Вы мне его подпишите.

– Кому писать?

– Без имени, просто «на добрую память». И Вы, Сергей Александрович, не откажите.

Модный покупатель взял надписанные книги, посмотрел.

– Спасибо. А нет ли у вас последнего романа покойного беллетриста Арнаутова «Пламя под колпаком»?

– Повезло Вам, – Мариенгоф достал с полки книгу.

– Прошу.

– А Вашего дружка Леонидова?

– Есть новые «В стане батьки Махно», «Кронштадт».

– Вот я их и возьму. Прочту внимательно, а то мы в «Домино» говорили вам, что Кронштадтский мятеж – трагедия России. А вы поддакивали.

– Кто Вы такой, – возмутился Мариенгоф, – как Вы смеете?

– Смею. Ох, как смею. А Вам, Анатолий Борисович, не советую выписывать статьи Троцкого о революции и литературе.