Тени кафе «Домино»

Как пять лет назад Рябушинский не стал дожидаться, когда к власти придут веселые матросы и озлобленные солдаты-окольники, а выехал в Финляндию, а оттуда в Швецию. Все деньги он держал за границей, в Париже у него был отличный особняк и роскошная вилла в Ницце. А в своем особняке на Спиридоновке он оставил управляющего, сторожа и истопника – караулить добро. И было там…

Особняк Рябушинского

В огромной гостиной, обставленной дорогой мебелью, с картинами на стенах, отделанным мрамором камином, стояли управляющий, истопник и сторож.

Они стояли в шеренгу, как солдаты.

Перед ними Николаев в барском пальто с шалевым воротником и председатель Исполкома, одетый с революционным аскетизмом.

– Вы, гражданин Серебряков, управляющий? – спросил председатель Исполкома.

– Так точно.

– Вы, истопник и сторож сейчас напишите прошение на зачисление на службу. Завтра в Исполкоме заполните опросные листы и получите жалование и талон на паек.

– А что с этим делать?

Управляющий взял с обитого серебристым шитьем стула изразцовый ларец черного дерева.

– Это тот, который в спальне стоял?

– Так точно.

Николаев открыл, на черном бархате обивки лежал браслет с изумрудами и три кольца.

– Забыла мадам Рябушинская, – усмехнулся Николаев.

– Они из Петербурга уехали, – пояснил управляющий, – а меня хранить все обязали.

– Вот и отлично, – Николаев закрыл ларец. – Поставьте его на место, сегодня придут специалисты и сделают опись имущества. Теперь вот что. Запишите телефон Арбатской милицейской части – 24-326. Я предупрежу, по первому вашему сигналу сюда прибудет усиленный наряд…

… Николаев закурил папиросу, посмотрел на Тыльнера и Леонидова.

– И это все? – удивился Леонидов.

– Имейте терпение, молодой человек. Я докурю и закончу печальную историю.

Николаев оглядел слушателей, лукаво улыбнулся.

– Слушайте дальше… Через два месяца в дверь особняка постучали…

…Управляющий, сменивший пиджачную пару и лакированные штиблеты на теплую куртку и валенки, подошел к дверям.

– Кто будете?

– От имени Московского Совета, откройте.

Управляющий открыл дверь.

В особняк вошел Ромка-Бессарабец и с ним еще двое.

Все трое в бескозырках.

Поверх голландок кожаные куртки.

– Кто здесь главный? – спросил Ромка, поправив деревянный футляр маузера, висевшего на ремне через плечо.

– Я главный хранитель.

– Очень хорошо. – Ромка достал из кармана бланк с печатями и витиеватыми подписями. – Ознакомьтесь. По постановлению Московского Совета, мы должны изъять ценности в пользу пролетариата.