Телохранитель для демона

Учитель??? Учитель?! Невероятно! Дарай обучался в Радужных чертогах… Ох, Хаос, умеешь же ты шутковать!"

"— Идите, — чешуйчатый махнул когтями, — яда в ней нет, чувствует себя… отменно, зря ты паниковал, Арвиэль… И, — в этот момент чешуйка резко развернулся к нам, — помни, что чувства в твоем положении недопустимы!

И тут я ощутила, как вздрогнул дарай… Повернулась и, посмотрев, увидела взгляд… как у меня! Арвиэль смотрел с плохо скрываемой яростью, с ненавистью, с нежеланием… подчиниться.

— А если я, — голос дарая был глух, — если…

— Арвиэль! — Чешуйка оказался рядом молниеносно, только пылинки взметнулись, столь заметные в свете лучей, и теперь я точно видела, что это не просто демон — это высший, прошедший перерождение! — Арвиэль, помни о долге!

Дарай явно что-то хотел сказать, но… кивнул, протянул мне руку.

Вот только… Я еще раз посмотрела на демона и отрицательно покачала головой, потом взяла чешуйку за граблю и потянула за собой подальше от моего демона. К сожалению, я пониже ростом буду, но ему все равно должно быть страшно, что его на разговор ведут… по идее, должно быть очень страшно.

Ну, едва мы отошли от дарая, я развернулась к этому чешуйчатому, сделала очень суровое лицо и произнесла замогильным голосом:

— Слушай, ты… пятка вонючего тролля! — Демон вдохновился, руки удивленно опустил, узкие глазенки округлились, клыки даже как-то потускнели, и я продолжила: — Если ты, помет навозный… — Знаю, что выражение лишено смысла, зато звучит замечательно! Ну и повторим, чтобы усвоил наверняка: — Если ты, зад дракона, даже не то что попробуешь — помыслишь причинить вред Арвиэлю, я тебя не только в Радужных чертогах, я тебя в выгребной яме достану! Ты понял, подружка гоблина?

Чешуйчатый демон некоторое время молчал, а потом неожиданно спросил:

— Деточка, ты зачем так личико кривишь?

Я не кривлю личико, это очень суровое выражение лица такое! И тут я вспомнила, что теперь у меня лицо эльфийки, и оно ни капли не суровое! А раньше даже на орков действовало! Это когда татуировка была и шрам на щеке! А теперь ничего нет! От обиды отпустила демона… подумала… врезала ему.

Чешуйка упал, но почему-то заржал так, что не мог успокоиться. И я бы ушла, так как мне лично стало жалко его, припадочного, но больной или нет, а надо же, чтобы он мою угрозу уяснил.

— Эй, ты… кусок гоблина…

Он заржал громче.

— Ну ты… как тебя там…

— Ы-ы-ы… — выдал чешуйчатый.