Телохранитель для демона

Рывок к демону, и я попадаю в нелюбезные объятия крылатого, а затем со звонким шлепком получаю по… одному месту, которое обычно в боях не участвует.

— Мой зад! — обиженно восклицаю, и почему-то добавилось: — С другой стороны, оркам и драконам хуже.

Внезапно дарай оказался совсем близко и тихо, совершенно спокойно произнес:

— Отпусти немедленно.

И почему-то СеХарэль вздрогнул, очень аккуратно поставил меня на ноги и стремительно сделал шаг назад, от чего его копыта цокнули по камню… И кто придумал делать купальню для дараев в духе необузданной природы?!

Пока я пыталась сконцентрировать мысль на строении спальни повелителя домена ДарГарай, эти двое возобновили разговор:.

— Простите, мой дарай. — Это СеХарэль, несколько настороженно и даже… нервно.

— Никогда более не смейте прикасаться к моей… к моему телохранителю, — все так же тихо и как-то слишком спокойно произнес дарай.

— Понял. — Смотрю на крылатого, тот в пораженческом жесте поднял обе ладони и вдруг ухмыльнулся и добавил: — Это ко всем вашим телохранителям относится?

Снова стало очень тихо, потом крылатый усмехнулся и задумчиво произнес:

— Вы себя выдаете, мой дарай.

Хм, он что-то знает… этот крылатый инкуб вообще очень много знает… Арвиэль так же тихо спросил то, о чем я думала:

— Вам что-то известно, о чем я не ведаю? — Кажется, дарая раскрыли.

— Ничего, мой дарай, — СеХарэль грациозно преклонил голову, — ничего, что не радовало бы меня, как истинного сына ДарГарая… стремящегося к господству в Мирах Хаоса… А сейчас позвольте откланяться… и Тень идет со мной!

С этими словами крылатый резко схватил меня за руку, и пришлось почти бежать за ним к двери, которая оказалась совсем близко, распахнулась, а затем меня закрыли крылья демона.

— Приведи себя в порядок! — рыкнул СеХарэль.

Пошатываясь, начинаю перестегивать пуговицы мокрой одежды и хмуро заявляю:

— Тенью Шагающая — шайген, а не любовница!

— Угу, — пользуясь тем, что нас от массы народа, находящегося в спальне дарая, закрывали его крылья, демон поправил мой пояс, застегнул брюки, порычал, увидев рану на ноге, о которой напоминанием осталась порванная в том месте ткань.