Тайный ребенок олигарха

Я вырываюсь, трясу головой, но воздуха не хватает. И я все же вдыхаю ту дрянь, которой пропитана ткань, проваливаясь в темноту.

Тимур

Наши проблемы с Давой приобретают масштабный характер. Хакимов отзванивается минимум два раза в день, и еще ни разу за все эти дни я не услышал от него ничего цензурного. Человек, которому мы пошли навстречу, очень крупно нас подставил, и теперь нам светят проблемы не только с налоговой, но и с правоохранительными органами. А разгребать все это дерьмо у меня сейчас банально нет времени!

И как бы мне не хотелось остаться и решить все вопросы с Эммой, понимаю, что не могу так поступить с другом.

Бизнес-то общий. Да и на кону стоят большие деньги и его свобода. Давид – друг, брат, который всегда подставляет мне плечо в самые сложные моменты жизни, поэтому я, не задумываясь, вылетаю к нему.

Я переживаю за Эмму, учитывая, что Слава, которого она представила мне, как отца своего ребенка, своего мужчину, заботится о ней, мягко говоря, ничтожно мало. На мой взгляд, ни хрена не заботится.

Учитывая, что на горизонте нарисовался недоносок Глеб Захаров, я бы на месте Мстислава из дому ее не выпускал, а он даже был не в курсе, что этот мелкий урод набросился на беременную девочку прямо на улице."

"Захаров – младший давно и прочно сидит на наркотиках. Странно, что Эмма не замечала этого, когда они были в отношениях. Насколько мне известно, пару раз в клубах с эскортницами ему срывало крышу, но папаше удавалось замять эти «инциденты». Он опасен, и я переживаю, что этот засранец снова замаячил на горизонте.

Поэтому, ради своего же спокойствия, я приставляю к ней двух своих безопасников, которые приглядывают за малышкой двадцать четыре на семь. Отчитываясь мне каждые двенадцать часов. Так я хотя бы могу хоть немного думать о работе и проблемах с товаром и налоговиками.

Решение вопросов, переговоры, привлечение лиц по ту сторону закона затягивается на две с лишним недели.

И едва я касаюсь питерской земли в аэропорту, как мой телефон раздирает требовательный звонок.

Айлин, чтоб ее.

Последнюю неделю она мне прохода не дает: набирает буквально каждые два часа. Я скидываю, либо отвечаю на звонок, перенаправляя ее к своим юристам. Но эта зараза, моя «милейшая и любимейшая» женушка, упряма, как ослица.

– Здравствуй, Тимур.

Хм, это что-то новенькое. Ее голос спокойный, без угроз, истерик, я бы даже сказал, голос женщины, знающей себе цену.

– Слушаю, Айлин. У тебя что-то срочное? У меня мало времени.