Тайный ребенок олигарха

 – Почему? Почему она? Почему ты женился на ней? Чем эта девушка лучше меня? И зачем было начинать отношения, если ты… предвидел такой конец? Скажи мне, зачем?! Я чувствую себя такой грязной…такой использованной…

Тимур торопливо стирает мои слезы со щек. В его глазах отражается вся моя боль, вся гамма чувств, что раздирает мою душу на ошметки.

– Тшшш, моя девочка, не плачь, – Тимур прижимается лбом к моему лбу и баюкает в своих объятиях, забирая всю боль себе. – Пожалуйста, не плачь… Я ненавижу себя за это, но…

– А ты знаешь, как невыносимо, когда понимаешь, что другие мужчины просто перестали существовать для меня? Хотелось выть от того, что не могу вытравить тебя из сердца и памяти.

Ты засел там прочно. Навсегда. Я даже Славе разрешила войти в мою жизнь, потому что думала, что его забота и внимание помогут переключиться. И, знаешь, что? Ни-че-го! У меня ничего не получалось, как бы я не старалась! Мне было так больно, так страшно одной…

– Прости меня девочка. Если сможешь, прости.

Прости, что тебе пришлось пройти… через это вот всё. По моей вине. Но я не мог иначе. Я уже однажды терял семью. И не мог потерять и тебя. И единственная возможность защитить тебя от меня…было вычеркнуть из моей жизни. Хотя бы на время.

Я отшатываюсь в ужасе от услышанного. Может, мне послышалось? Может, мой мозг, заплывший окситоцином, что-то не так понял?! Господи, пожалуйста, пусть я буду тупенькой, но никак не то, что имеет в виду Тимур…

– Терял семью? – непослушные губы все же повторяют за Кадыровым, и я с замиранием сердца жду ответа…

– Да, жену и дочь.

– И их…они…

– Их убили на моих глазах. Моя маленькая девочка умерла у меня на руках.

Запечатываю ладонями рвущийся наружу крик. На долю секунды представляю, что это произошло со мной, и мне становится физически плохо…

Господь Всемогущий, что же пришлось пережить этому мужчине?! Как?! Как он выжил, как не сошел с ума?! За что ему эти испытания?! Теперь понятно, почему он носил на лице все те маски, не снимая.

Тимур просто отключил все эмоции, спрятав их за ними, и это стало его второй натурой…

Я не могу заставить себя выдавить и слова. Мне кажется неправильным задавать какие-то вопросы. Потому что, сколько бы ни прошло времени, боль от потери ребенка, да еще и такая бесчеловечная, никогда не утихнет.

Поэтому все, что я могу сделать для любимого человека – подарить ему частичку своего тепла. И выслушать, если он захочет говорить.