Табу на вожделение. Мечта профессора (СИ)

— Похвально! — прилетело в ответ. — Но я не нуждаюсь в чьей-либо помощи!

— А вот мне так не кажется, — нервно хихикнула, осторожно «прицеливаясь».

— Попова! — его яростное шипение эхом отразилось от стен кабинета. — Ты же своими когтищами без глаз меня оставишь! Это не ногти, а… штык какой-то!

«Ой, да какие там когтищи? Обычные ногти. Очень даже средней длины!»

— Тише, Марат Евгеньевич! — будто со стороны Юля услышала свой нежный убаюкивающий шепот. — Просто… не дергайтесь, ладно?

Он ничего не ответил, продолжая прожигать в ней дыры странным взглядом.

Его кадык напряженно дернулся. На скулах заиграли желваки.

— Живее! — сухо бросил Каримов, когда вновь открыл глаза.

Послушно кивнув, Попова принялась за дело.

— Посмотрите влево! — руководила процессом. — Теперь… наверх! Вот она! Вижу… ого, здоровенная какая! Это вам за вре… хм, неважно. Сейчас я ее достану, и сразу полегчает.

Уже спустя секунду Юля потерянно улыбалась, демонстрируя мужчине довольно крупную соринку, прилипшую к подушечке указательного пальца.

— Вот и все…

Профессор ее энтузиазма явно не разделял — в его глазах плескалось безумие.

Оскалившись и скривившись будто от невыносимой агонии, он гневно проскрежетал:

— Нет!

От улыбки на лице девушки не осталось и следа. Лишь тревога.

— Что нет? — переспросила она, обмирая изнутри от волнения.

— Не все! — прозвучало, как приговор.

* * *Каримов с грацией хищника поднялся с кресла. Быстро. Стремительно.

Не дав опомниться, он молниеносным движением дернул ее на себя. От соприкосновения с его каменной грудью весь воздух махом вышибло из легких. Зубы противно клацнули друг о друга. Юля изумленно охнула, а Марат тем временем схватил ее за талию и (в одно касание, будто она вообще ничего не весила) поднял высоко над полом, вынуждая взвизгнуть от страха и рефлекторно обхватить бедрами его талию, дабы не упасть.

Мертвой хваткой вцепившись в крепкие мужские плечи, Попова завопила:

— Ай! Ай! Что вы делаете? Только не уроните меня! Поставьте на место!

Профессор заставил ее умолкнуть прямо посреди фразы, опалив щеку своим безбожно горячим дыханием. Тяжелым. Порывистым. А после, издав звук, напоминающий глухой мучительный стон, припал к ее беззащитному горлу.

«Господи…»"

"Внутри будто водородная бомба взорвалась — так дико загромыхало сердце.