Табу на вожделение. Мечта профессора (СИ)

 — Это она, что ли, мать Артема?

— Нет, пташечка! В ее случае более применим термин «инкубатор»!

Дашка горько усмехнулась:

— Точнее и не скажешь…

Она ничего не отрицала. Не пыталась обелить себя.

Просто констатировала свершившийся факт.

А потом вдруг крепко зажмурилась. Слезы потекли по ее щекам.

— Как он, Марат? Большой уже, да? На кого похож?

— На отца своего он похож! — грозно. — Но углубляться в эту тему мы не будем. Я все еще разговариваю с тобой по одной-единственной причине — мне нужны ответы! Моя мать терзается неизвестностью все эти годы.

Глазами, полными соленой влаги, Даша уставилась на Каримова.

— Прости! — прошептала надломившимся голосом. — Прости меня, если сможешь! За все. Я осознаю, как это жутко. Но… я не выдержала. У меня сдали нервы. Решение было спонтанным. Я не могла поступить иначе. Мне пришлось! Пришлось!

— Что значит «пришлось»? Почему пришлось?

— Потому что всякий раз, глядя на сына, я… я видела Тимура! — всхлипнула она, теряя над собой контроль.

— Ты понятия не имеешь, что такое агония! — злобно выплюнул мужчина.

— Ошибаешься!

Она продемонстрировала ему аккуратненький серебряный кулон, висящий у нее на шее. А после раскрыла его. В нем хранилась фотография Тимура.

В тот миг, когда Даша разглядывала его лик, в ее глазах было столько боли и отчаяния, что Юля и сама невольно прослезилась."

"— Агония — это носить в себе ребенка от любимого человека и знать, что самого его уже нет в живых, — бормотала соседка безжизненным голосом. — Агония — это видеть его отражение в собственном сыне, но знать, что сам он никогда больше не прикоснется к тебе! Агония — это смотреть в глаза его родным, ощущать их поддержку, любовь и знать, что на самом деле не заслуживаешь ни капли этого тепла! Что заслуживаешь лишь презрение! Агония — это изо дня в день все сильнее и сильнее ненавидеть себя за все, что натворила! Агония — это… часть меня! Я все знаю об агонии, Марат!

Последнюю фразу она почти выкрикнула.

— Я родила Артема для вас! Я не избавилась от него, а выносила ребенка и родила — только ради вас! — произнесла чуть тише.