Табу на вожделение. Мечта профессора (СИ)

Вскоре и оно оказалось на ее теле.

Обменявшись взглядами, оба, не сговариваясь, направились к двери.

Но прежде, чем отпереть замок и выпустить Попову в коридор, Марат властно приподнял ее подбородок костяшкой указательного пальца и уставился на нее своими бездонными омутами, в которых даже зрачки сливались с радужкой — так сильно были расширены от возбуждения.

— Забыл сказать, пташечка! — протянул Каримов. — Давай там… без глупостей, ясно? Отзванивайся мне как можно чаще!

— Хорошо.

— И одевайся теплее! — строго.

— Но, Марат! — возмущенный возглас. — Я же для тебя…

— Понимаю! И в некоторых случаях даже… одобряю. Но! В дорогу чтобы оделась по-человечески! По погоде! Доходчиво объясняю?

Скрестив руки на груди, Юля демонстративно вздохнула и закатила глаза.

Она в любом случае не собиралась ехать домой в таком виде.

А потому смиренно кивнула:

— Да!

Удовлетворившись ее ответом, он провернул ключ в замке.

— Ну, все! Беги!

— Значит, до завтра?

— До завтра.

— Пока?

— Пока.

Привстав на носочках, Юля запечатлела прощальный поцелуй на его губах.

Затем торопливо покинула кабинет Каримова. Не оборачиваясь. Ибо знала наверняка: если посмотрит на Марата еще хоть раз, точно никуда не поедет. Однако, сама того не замечая, она блаженно улыбалась будто пришибленная. Без причины. Впервые за долгое время на душе было тихо, умиротворенно и спокойно. А сердце наполнилось эйфорией и необъяснимой радостью.

Забрав пальто, она направилась к выходу из здания.

Как ни странно, Костя поджидал ее на посту охраны.

— Наконец-то! Что ж так долго-то? — возмущения полились из него фонтаном. — У тебя совесть есть? Я там чуть ласты от холода не склеил! Хорошо хоть зайти погреться разрешили!

— Извини, мой хороший! — она потуже затянула пояс на пальто и вновь расплылась в глупой улыбке. — Так уж вышло! Зато… с пар отпросилась!

Обиженно фыркнув, брат настойчиво впихнул ей в руки ее дамскую сумочку.

— На! Сама неси!

Насупившись, малой вышел на улицу. Юля торопливо засеменила за ним.

— Костя! — канючила она, хватая его за локоть. — Ну, Костя!

Брат резко остановился:

— А ты чего такая счастливая?

— Кто? Я?

— Ты-ты! — хитрый прищур. — Светишься, как весеннее солнышко! Лыбишься, как дура! Тупишь по-страшному! И с памятью беда! Влюбилась, что ли?

«Ох, Костя! — беззвучный стон.