Сваха для дракона

От обыкновенного циркача Огюста отличал только изящный венец на волосах, в остальном же, он выглядел как рядовой житель Лигода. Зеленые шаровары и желтая, с отливом, рубаха – ну точь-в-точь факир или жонглер из Княжеского Цирка.

Я спешилась, оглядываясь на Марну. Та шарила вокруг глазами, стараясь занимать как можно меньше пространства, и с надеждой оглядывалась на Снорре, помогающего слугам перетаскивать в дом наш немногочисленный багаж.

– Дорогой брат, прошу вас представить мне ваших спутников.

Огюст располагал к себе и улыбкой, и зашкаливающим дружелюбием.

Сыпал шутками и остротами, способными растопить даже самое холодное сердце, и даже седина в бороде и на висках никак не влияла на энергию и бодрость, которыми Огюст фонтанировал в столь ранний час. Высокий и улыбчивый, он смешил любого, кто оказывался рядом. Я не стала исключением.

– Леди Ималия, мой незаменимый помощник в поисках достойной невесты, – в голосе Лоркана звякнула гордость, немало меня удивившая. Но я протянула руку Огюсту для традиционного поцелуя, не меняясь в лице.

– Чрезвычайно польщен тем, что столь обворожительная дама почтила наше скромное княжество своим визитом, – отозвался Огюст с плохо скрываемым восхищением, но то было восхищение не женщиной, а предметом искусства. Он интересовался мной лишь как спутницей князя Лоркана, и я вздохнула свободнее.

– Вот так великан! Не будь вы телохранителем моего дорогого брата, я бы сделал все, чтобы заполучить вас в Цирк! – воскликнул Огюст, обмениваясь рукопожатиями со Снорре.

Капитан смутился от внезапного комплимента, но в том, как князь Лигода расточал свое очарование на всех вокруг, не было ничего подозрительного. Он действительно был рад нас видеть, и после напряженной атмосферы Тюрра, и ужасающей – Кулунтара, это было приятно.

– Надеюсь, мы успели к Карнавалу? – Лоркан еще раз блеснул глазами, даже не скрывая своего предвкушения. Огюст хитро прищурился, поглаживая окладистую бороду, и огляделся."

"Он смотрел на улицы, прямыми лучами расходящимися в три стороны от его резиденции, без излишнего самодовольства, с одной лишь гордостью.

Так смотрят отцы на своих отпрысков, когда те делают первый шаг во взрослую жизнь. Карнавал был священным ребенком для Огюста, которого он целый год холил и лелеял, прежде чем отпустить в свободное плаванье. У меня не было никаких сомнений, что Огюст прекрасно знает, где развешена каждая гирлянда, или установлена определенная палатка. Иначе и быть не могло.