Страсти ниже плинтуса

Мне стало смешно, и губы сами собой выговорили:

— А я Таня. Таня Королькова.

— Вот и ладненько, — обрадовался Миша, — раз имя свое вспомнила, стало быть, дело на поправку пошло."

"Он ушел и закрыл за собой дверь, а я продолжала вспоминать, лежа без сна.

Родителей своих я не помню. Мать умерла при родах, а отца у меня не было. То есть, конечно, где-то он был, думаю, и сейчас есть, но никогда мы с ним не встречались. Мы жили вдвоем с теткой, старшей сестрой матери. Тетя Галя работала операционной медсестрой в этой самой Седьмой больнице, и жили мы в коммунальной квартире недалеко отсюда.

Жили бедновато — сами понимаете, на зарплату медсестры не разбежишься. Тетка все время подрабатывала — вечно таскалась по больным с уколами, оставалась дежурить в больнице. Но это потом, когда я подросла и не боялась ночевать одна. Еще платило государство мне какое-то пособие, как сироте. Никаких денег от отца я не получала никогда, собственно, и слова-то такого — «отец» — не было в моем лексиконе. Тетка на все детские вопросы отмалчивалась, но лет с десяти я уже знала всю историю моей матери — соседки просветили. Мама была красавицей, это признавали все. Несколько сохранившихся любительских фотографий не дают полного представления о ее внешности, утверждала тетя Галя, в жизни ее сестра была еще лучше. «Но не родись красив, а родись счастлив», — тут же добавляла тетка и тяжко вздыхала. В двадцать лет мама влюбилась в одного типа — он был сыном высокопоставленного чиновника, не то его папочка в горкоме работал, не то в исполкоме. Все это для меня пустые слова теперь. Этот тип мамой, несомненно, увлекся, разгорелся серьезный роман. Но до тех пор, пока не пронюхали про любовь своего сыночка его высокопоставленные родители. Им невестка из простой семьи оказалась не нужна, о чем тетя Галя маму неоднократно предупреждала. Но мамочка слушала только голос своего сердца и не обращала внимания на советы умных людей.

— Что делать, такая уж она уродилась, — грустно говорила мне тетя Галя, когда мы с ней обсуждали историю моего появления на свет.

Я все-таки прижала ее к стенке и заставила рассказать все, как есть. Короче, когда мама забеременела, тот тип отказался на ней жениться. Он говорил, что это из-за родителей, но на самом деле просто она ему надоела. И мама решила сама вырастить ребенка, ни у кого не прося помощи. Даже я в двенадцать лет понимала, что дело это почти безнадежное. У матери в двадцать лет не было ни образования, ни специальности.