Страсти ниже плинтуса

Перед тем как выйти из подъезда, я опустила вуаль.

К счастью, возле дома никого из знакомых не было.

Однако на Старо-Петергофском проспекте было довольно оживленно. Я быстро шагала, скромно опустив глаза. Сначала навстречу мне попался мужчина с красивым рыжим сеттером. Сеттер, увидев меня, сделал стойку, поднял переднюю лапу и возбужденно залаял. Хозяин испуганно покосился на меня, потянул пса за поводок и вполголоса пробормотал:

— Пойдем, Джерри, сейчас еще не сезон!

Следующей шла молодая женщина с девочкой лет четырех.

— Мама, дай ягодку!

Мать что-то прошептала на ухо своему сокровищу, неприязненно посмотрела в мою сторону и прибавила ходу.

Затем на меня уставились две очень похожие миниатюрные старушки.

— Ты помнишь Мусю? — сказала одна из них другой. — У нее была такая же шляпа в тысяча девятьсот…

— А говорят, что молодежь вульгарно одевается! — подхватила ее подруга. — Вот ведь, бывают отрадные исключения!

Еще одна тетка при виде моей шляпы испуганно попятилась и села на урну, дядечка средних лет попытался подать мне пять рублей, а две девчонки лет пятнадцати проводили меня завистливыми взглядами и хором протянули:

— Прикольно!

Наконец я добралась до Оксаниного дома.

С облегченным вздохом юркнула в подъезд и взлетела вверх по лестнице.

Перед дверью на секунду заколебалась. Ключ от квартиры уже был у меня в руке, но все же, движимая внезапно проснувшейся предусмотрительностью, я надавила на кнопку звонка.

И за дверью раздался озабоченный женский голос:

— Иду, иду!

Я торопливо спрятала ключ в карман и откинула вуаль. Конечно, стоило бы снять шляпу, но стоять с ней в руках мне тоже как-то не улыбалось.

Дверь распахнулась, и я увидела тетеньку лет пятидесяти. Она вытирала руки передником в крупный горошек и улыбалась кому-то у себя за спиной.

— Здрасте! — сказала я растерянно.

Присутствие этой тетеньки в Оксаниной квартире совершенно не вписывалось в мои планы.

И тут женщина в переднике увидела мою шляпу.

Улыбка исчезла с ее лица, как будто ее стерли мокрой тряпкой. Она попятилась и проговорила:

— Мы… милостыню не подаем… и с сектантами не разговариваем… и религиозную литературу не покупаем…

— Я — совсем по другому поводу! — торопливо успокоила я ее, приветливо улыбаясь и не давая закрыть дверь. — Вы, наверное, Оксаночкина родственница?

— Родная тетя, — настороженно отозвалась женщина.