Тарзан. Том 1

Много раз пытались безумно напуганные черные войти в поселок мимо страшного, скалившего зубы лица мертвого их товарища, пока, наконец, все же осмелились это сделать. Когда они увидели, что пища и стрелы исчезли, то поняли, что Мирандо погиб потому, что видел страшного духа джунглей.

Это объяснение показалось им самым разумным. Все, кто встречал этого ужасного бога лесов, умирали: из живых никто не видал его. Вид его — приносил верную смерть.

Они подумали также, что пока они будут снабжать божество стрелами и пищей, оно им не будет вредить, если только им не глядеть на него.

Если вам когда-либо случится побывать в этом поселке, затерянном в африканских пустынях, то и вы несомненно увидите перед крошечной тростниковой хижиной, построенной как раз за оградой поселка, небольшой железный горшок с пищей, а рядом колчан с хорошо смазанными отравой стрелами.

Тем временем Тарзан шел домой, не торопясь и охотясь по пути.

На зеркале тихих вод бухты стояло большое судно, а на берег была вытащена маленькая лодка.

Но самое удивительное было то, что между берегом и его хижиной двигалось несколько, подобных ему, белых людей.

Тарзан увидел, что во многом они были похожи на рисунки в его книгах. Он подкрался к ним по деревьям, пока не очутился почти что над ними.

Их было десять человек. Смуглые, загорелые от солнца и какие-то гнусные с виду люди. Они столпились вокруг лодки, громко и сердито говоря и сильно жестикулируя. Один из них, маленький, чернобородый человек со скверным, подлым лицом, напомнивший Тарзану крысу-Намба, положил руку на плечо гиганту, стоявшему рядом с ним и с которым все остальные спорили и ссорились.

Маленький человек указал вглубь страны, так что гигант должен был отвернуться от других, чтобы взглянуть, по указанному направлению; тогда маленький человек с подлым.

Великан всплеснул руками над головой, колена его подогнулись, и, без единого звука, он свалился на землю мертвым.

Выстрел, первый, когда-либо слышанный Тарзаном, вызвал в нем удивление, но и этот непривычный звук не мог заставить вздрогнуть его здоровые нервы и навести на них даже подобие паники.

Поведение белых чужеземцев — вот что более всего смутило его.