Тарзан. Том 1

Пирогу англичанина уже не могла настигнуть пуля, и он устало растянулся на дне лодки. Много часов пролежал он в полном оцепенении.

Морисон очнулся ночью. Он лежал неподвижно и, глядя на звезды, старался понять, где он находится. Почему качается его жесткая кровать? Почему так часто меняются очертания звезд? Сначала ему пришло в голову, что он грезит во сне, но когда он пошевельнулся, чтобы стряхнуть с себя сон, острая боль заставила его вспомнить все. Он плывет по великой африканской реке, в туземной пироге, раненый, одинокий и беспомощный.

Морисон с трудом приподнялся и сел. Он осторожно нащупал рану: кровь остановилась, и ему было почти не больно. Может быть, рана легкая, может быть, задеты только мускулы? Но что, если рана будет заживать медленно? Тогда он умрет с голоду. Разве может он, раненый, добывать себе пищу?

Он стал думать о Мериэм. Морисон знал, что Мериэм была в руках у шведа, но какая судьба постигла ее потом? Если даже Гансон и умер, разве это спасет Мериэм? Она во власти негодяев, жестоких дикарей, и ей не будет пощады.

Бэйнс закрыл лицо руками, а совесть говорила ему, что он один виноват в ее несчастной судьбе. Его необузданная страсть отдала невинную чистую девушку в лапы развратного шведа и его воинов. Он слишком поздно понял, что всего дороже для него в жизни первая любовь, загоревшаяся у него в груди, любовь к девушке, которую он погубил.

Он должен искупить свое преступление. Он должен спасти Мериэм и, если нужно, пожертвовать для нее своей жизнью! Морисон стал искать в лодке весла: его решение придало ему сил, и он забыл о своей ране.

Но весла не было. Он взглянул на берег. Во мраке безлунной ночи он смутно различал очертания леса. Джунгли больше не пугали его. Но он даже не удивился своему бесстрашию, потому что не думал о себе и был всецело поглощен мыслями о том, как спасти Мериэм.

Он опустился на колени и, перегнувшись через борт, стал грести раскрытой ладонью.

Боль мучила его, он слабел с каждой минутой, но все-таки с невероятной настойчивостью греб несколько часов. Ближе и ближе подплывала пирога к берегу. Морисон услышал рычанье льва. Он положил рядом с собой винтовку и продолжал безбоязненно грести.

Изнеможенному Морисону казалось, что целая вечность прошла, пока, наконец, нос пироги не уткнулся в кусты у берега. Морисон схватился за гибкую длинную ветку. Опять раздалось рычанье льва.