Тарзан. Том 1

Может быть, он и примет ваше предложение поехать на север — вы, кажется, сказали, что завтра же собираетесь в путь? Приходите ко мне завтра утром, а пока до свидания. Благодарю вас за то, что вы не оставили Мериэм без защиты.

Гансон злорадно улыбнулся, но скрыл свою улыбку от Бваны. Повернувшись, он взял ружье и ушел.

А Бвана направился к себе в кабинет, где его ждал мистер Морисон. Мистер Морисон, видимо, был очень взволнован. Он шагал по кабинету из угла в угол.

— Бэйнс! — сказал без дальних околичностей Бвана.

 — Гансон завтра уезжает на север. Вы ему очень понравились. Он просил меня сообщить вам, что он с удовольствием возьмет вас с собой. Спокойной ночи, Бэйнс.

По распоряжению Бваны, Мериэм не выходила из комнаты, покуда мистер Морисон собирался к отъезду. Гансон явился за ним рано утром. Впрочем, Гансон и не уходил никуда; он остался ночевать у приказчика, чтобы тронуться в путь на рассвете.

Прощание гостя с хозяином не отличалось особой сердечностью. Проводив Бэйнса, Бвана вздохнул с облегчением.

Не легко было ему указать мистеру Морисону на дверь, но он не раскаивался в своем поступке. Он и сам видел, как увивается мистер Морисон за Мериэм. Зная, как чванится молодой человек своим аристократическим происхождением, Бвана понял, что тот и не подумает предложить свое дворянское имя этой безымянной арабской девушке. Бвана не сомневался, что при всей белизне своей кожи Мериэм арабская девушка.

Обо всем этом эпизоде Бвана не сказал ни слова самой Мериэм. С его стороны это была большая ошибка.

Мериэм, хотя и чувствовала, сколько добра сделали ей Бвана и Моя Дорогая, все же была и горда, и обидчива. Ее оскорбило, что Бвана, изгнав мистера Морисона, не пожелал даже выслушать ее объяснений. Кроме того, такой крутой поступок с молодым человеком сделал последнего в ее глазах чуть ли не мучеником и пробудил в Мериэм особую симпатию к нему.

Гансон и Бэйнс тронулись в путь. Бэйнс хранил угрюмое молчание. Гансон попробовал сразу завести такой разговор, который помог бы ему перейти к намеченному плану.

Он ехал рядом со своим спутником, немного сзади, и когда заметил, сколько тоски и уныния на его аристократическом лице, не мог удержаться от самой веселой усмешки.

— С вами поступили там не слишком-то вежливо! — рискнул он сказать, кивнув головой в сторону дома, откуда они только что уехали.

Бэйнс молчал.

— Очень он высоко ценит эту девочку, — продолжал Гансон. — Он не хочет никому отдавать ее замуж… Не желает расставаться с нею.