Тарзан. Том 1

Корак бесшумно вскарабкался на дерево, которое склонялось над изгородью. Он огляделся вокруг. Наконец-то настало время действовать. Павианы обступили деревню. Он всю дорогу старался им втолковать, что они не должны трогать белую самку, находящуюся в деревне. Всех же остальных Гомангани он отдавал им на растерзание. И, подняв голову к небу, он издал протяжный вой. Это был сигнал.

Три тысячи косматых чудовищ с диким ревом ворвались в деревню Гомангани. Перепуганные воины выскакивали из хижин. Матери с детьми на руках кинулись к воротам.

Ковуду собрал своих воинов вокруг себя и бросился с ними на нежданных врагов. Копья тучей полетели в ревущее стадо зверей."

"Корак руководил нападением. Негры были поражены ужасом, увидев белого юношу во главе тысяч бешеных павианов. Им не пришлось долго сопротивляться. У них не хватало времени доставать из колчанов стрелы. Со всех сторон деревню окружали павианы; они терзали несчастных негров клыками и когтями, и самым диким, самым кровожадным, самым свирепым из них был Корак, Убийца.

Черные воины в паническом ужасе бросились к лесу; у ворот деревни Корак остановился; предоставив своим союзникам преследовать бегущих, он направился к хижине, где была заключена Мериэм. Хижина оказалась пустой. Корак с отчаянием бросился по деревне, обошел одну за другой все хижины — Мериэм нигде не было. Где же она? Он был уверен, что бегущие негры не увели ее при бегстве с собой, — в этом случае он увидел бы ее.

Одно только предположение оставалось вероятным: они убили и съели ее. Волна кровавой ярости ударила ему в голову.

До него доносился вой павианов и крики обреченных жертв; он бросился с диким рычаньем туда. Когда он пришел на поле битвы, павианы уже начинали уставать; черные, сбившись в кучу, с отчаянием отражали натиск немногих обезьян, которые все еще продолжали кидаться на них.

Корак с дерева прыгнул в самую гущу воинов Ковуду. Бешенство ослепляло его. Как раненая львица, он бросался то туда, то сюда, нанося своим кулаком сокрушительные удары.

Снова и снова впивались его зубы в тела врагов.

Он налетал на одного и, увертываясь от ответного удара, сшибал с ног второго. Его союзником был тот суеверный ужас, который при одном его виде возникал в сердцах чернокожих: не человеком считали они этого белого воина, рычащего, как дикий зверь, этого повелителя свирепых павианов. Он был духом лесов — страшным богом зла, который пришел покарать их за неповиновение. И лишь немногие негры решались сопротивляться и поднимать руку на божество.