Страх

И тут все поняли, что произносимые слова им совершенно незнакомы, что этот язык не похож ни на один земной язык.

— Это не Map, — побелевшими губами прошептал Андре. — Я слышал его заклинания, они звучали совершенно иначе.

Плач Натаниэля прекратился, и никто не знал, хороший это признак или плохой.

Снова послышались заклинания. Но шипения молний больше не было. Потом все затихло.

Дверь спальни мальчика медленно приоткрылась.

— Мама? — испуганно спросил он. Все посмотрели наверх.

В дверях стоял Натаниэль.

Волки бесследно исчезли, не было и того — или тех — кто находился внутри. Криста бросилась обнимать его.

— Натаниэль, что там такое произошло? — спросил Ветле.

— Это был Имре? — спросил Андре. Натаниэль растерянно смотрел на собравшихся.

— Почему я оказался в своей комнате? — с чисто детским изумлением произнес он. — Ведь я же только что играл с моим грузовиком в гостиной. И вдруг оказался здесь!

Глаза у него были заплаканными. Но он ничего не помнил."

"Конечно, все вошли в комнату и Рикард, как полицейский, основательно все осмотрел.

Не обнаружилось никаких посторонних следов, комната имела свой обычный вид. Те же игрушки на полу, ковер с веселым рисунком, подушки на постели…

Они так и не узнали, что, собственно, произошло, потому что Натаниэль сам ничего не знал, а им не хотелось пугать его расспросами. Лучше всего для него было забыть о случившемся.

Но все были уверены в том, что его посетили черные ангелы. Он ведь происходил из их рода и был призван для великих деяний: бороться против Тенгеля Злого.

Но пока для этого он был еще слишком мал. Он же совсем ребенок.

Об этом и думал в последние дни Рикард. И даже у себя дома он не мог отделаться от своих мыслей.

Но вскоре ему предстояло задуматься совсем об ином.

№4, 5, 6, 7: Вилли, Херберт, Гун, ВеншеЭто произошло через несколько часов после того, как Винни и Агнес вышли прогуливать своих собак.

На окраине Хальдена по дороге шагал мужчина — Вилли Маттеус тридцати семи лет.

На его обветренном лице сверкали голубые глаза. Одежда на нем была добротной, но поношенной и слишком легкой для такого мороза. Что-то в его наружности и поведении говорило о том, что он не принадлежит к низшему классу работяг и прощелыг.

Тишина вечера была нарушена появлением шумной компании. Гости вышли из виллы и весело прощались с хозяином. Какой-то мужчина, явно предрасположенный к полноте, тряс руку хозяина.