Стоять, бояться, раздеваться!

Узнай о такой возможности родители или Лиана, они бы так и сделали. Упекли бы ее не моргнув и глазом. А он не посмел. Не смог выдрать из сердца воспоминания о том, как любили друг друга, как горевали, потеряв ребенка, как надеялись стать семьей.

Он сам не понимал, почему цеплялся за эти картинки из прошлого. Не знал, зачем бережет ту, которая лишила его шанса начать с нуля, пока было желание и силы. Но иначе не мог. А еще не мог снова ждать фальшивого выкидыша, вновь подавать документы на развод и начинать все по четвертому, пятому, шестому.

Вазэктомия тогда казалась выходом. Он больше не хотел семью, а после всех лживых и настоящих беременностей не хотел детей. В сорок чувствовал себя как в шестьдесят. Выжатым, уставшим, списанным в утиль.

Кто ж знал заранее, что ему попадется сумасшедше красивая и умная антилопа, ради которой можно забить на все свои «не хочу» и закрыть глаза на разницу в возрасте? Кто б мог предположить...

– Лучше бы ты придушил Диану.

– Сейчас я бы сам прикопал себя прежнего.

– И что теперь?..

Руслан непонимающе уставился вниз на макушку мелкой.

– Неужели совсем отпустишь свою королевну? – как ребенку, медленно пояснила она.

– Уже. Отпустил.

– Не! – Сестра покачала головой. – То, что в тебе проснулась тяга к мазохизму, я и так поняла. Затяжной мужской ПМС.

Ткнув его под ребра, Лиана усмехнулась.

– Вот только не помню, чтобы ты когда-то сдавался или отдавал своё, – ударила словами. Гораздо больнее, чем до этого рукой.

В ответ со злости так и хотелось снова сказать «отпустил». Только-только уснувшее раздражение колючим ежом заворошилось на душе. Но что-то другое, гораздо более сильное, чем любые эмоции, заставило закрыть рот и задуматься.

Глава 23. Свободная и одинокая

Дожидаться официального приказа о переводе Вероника не стала.

Временная замена даже не пикнула. Девушка подпрыгнула на своем месте, увидев ее с коробкой. А потом час простояла в углу, не мешая Пожарской наводить тот порядок, который она считала правильным.

Папки с витрин мгновенно перекочевали в закрытые шкафы, подальше от чужих глаз.