Стоять, бояться, раздеваться!

С учетом возраста, прошлых попыток завести ребенка с Дианой, долгого лечения и нулевого результата, шанса стать отцом после вазэктомии не было.

По-мужски на все эти выводы и мнения хотелось положить большой и толстый. Послать всех светил с их бесполезными исследованиями к лешему. И вернуться с Вероникой на дачу. В этот раз с цветами и горой шоколада.

Но слова урода Козловского снова всплывали в голове и тонкими иглами впивались в виски.

«А она, между прочим, детишек хочет!», «Плакала мне», «По докторам втайне бегала».

Без пророческого дара было ясно, что ждало его с Пожарской в ближайшем будущем. Уже сейчас Руслан готов был убивать каждого, кто жадным взглядом посмотрит в ее сторону. Уже сейчас лез на стену всего лишь из-за одной ночи не вместе.

Фигово было это признавать, но белый пушной зверек снова подкрался незаметно.

После невеселого ликбеза переходить от стадии «хочется» к «перехочется» получалось адски тяжело. За пять минут наедине с Вероникой он чуть не сдох от желания стиснуть ее в объятиях.

Сломленная.

С блестящими от слез глазами.

И прямой спиной.

Как королева. Антилопа, мать ее. Недоступная и идеальная.

Совсем не ровня такому старому, потрепанному идиоту, как он. Не пара. И точка!

Решение было верным. Слова вроде бы тоже подобрал правильные. Чтобы не растягивать агонию, даже перевод к генеральному успел организовать. Только легче после разговора не стало.

Нервный громкий стук за стеной заставлял кулаки сжиматься. От женского голоса хотелось начать крушить мебель. И даже видео с фикусом больше не успокаивало.

Это было самое дерьмовое начало дня за последние четыре года. Идеальное продолжение ночи. Радовало лишь то, что никаких встреч сегодня в планах не значилось, и можно было посвятить себя делам. Скинуть текучку на Фёдора и заняться настоящей работой – списком из девяти «счастливчиков», которых вчера слил один смертник.

* * *О спасительной функции работы Руслан мог читать лекции. Дела выручали его, когда в личной жизни наступал полный трындец. Авралы спасали от запоев. И за что больше всего Руслан ценил работу – загруженный мозг работал четко. У него не оставалось ресурсов на эмоции. Он не мучил бессонницей. И никаким глупостям было не пробраться через частокол из вопросов, решений и задач.

Когда-то, под пулями, Бадоеву помогала выживать вера в возвращение домой.