Стоять, бояться, раздеваться!

Хлестать по колючим щекам, пока на лице не появятся нормальные эмоции... пока все не вернется, как было.

– Ты... ты... – Боясь наделать глупости, Вероника схватила со стула свою шубку и забрала сумочку.

– Прости.

Как оставшийся без электричества робот, Руслан опустил голову и, казалось, закрыл глаза.

– Засунь свое «прости» сам знаешь куда!

Больше не в силах оставаться в этом кабинете, Вероника оглянулась по бокам и резко развернулась в сторону двери.

Переносицу ломило. В груди кололо. А мозг, чтобы не взорваться, отчаянно цеплялся за мелочи.

Рассмотреть, что там было, Вероника не смогла бы при всем желании. Какая-то выборка статей. Но три слова в стоке поиска будто отпечатались на сетчатке.

«Восстановление», «вазэктомия», «возраст».

Глава 22. Одинокий, несчастный и злой

Руслан знал, что разговор с Вероникой будет непростым. Но, стоило закрыться двери, его будто лопатой приложили.

Сразу же захотелось плюнуть на все решения, из-за которых не спал ночь, хорошенько врезать себе по лицу и рвануть в приемную. За ней.

Он наверняка нашёл бы слова, как объяснить, что дурак... что бежать ей от него нужно, а не говорить о свиданиях и будущем. Что он просрал слишком много и лет, и сил, и мозгов для надежд на нормальную жизнь... как у всех.

Но слова врачей в заумных статьях держали сильнее любых канатов."

"За ночь и день он перелопатил столько медицинской писанины, сколько не лопатил за все предыдущие годы.

Потом не сдержался. Загрузил компьютер, вбил в поиск слово «вазэктомия» и от корки до корки прочитал первую же попавшуюся статью. За ней вторую, третью... Не найдя ничего толкового, начал искать на зарубежных сайтах.

К утру от заковыристой терминологии на английском, на немецком и на французском голова напоминала пушечное ядро, готовое взорваться в любой момент.

Ни холодный душ, ни крепкий кофе не смогли вернуть мозги на место. Отработав всю ночь без отдыха, извилины требовали: «Еще и еще!», и, казалось, этот процесс невозможно остановить.

Кое-как одевшись, на работе Руслан продолжил поиски. Опять как маньяк. Но уже совсем без оптимизма.

В кои-то веки забугорные и наши светила сходились во мнениях.