Солнце полуночи

Едва у меня вырвались эти слова, я понял, как пренебрежительно они прозвучали. И знал, как она ответит, еще до того, как она прищурилась.

– Если ты рассчитываешь поставить точку таким способом, значит, ты слишком плохо меня знаешь. Ты не единственный вампир, с которым я знакома, – напомнила она.

Перед глазами у меня снова возникла красная пелена.

– Элис не посмеет.

– Элис уже видела что-то, да? – Белла почти не сомневалась в этом, но было ясно, что кое-что Элис от нее все-таки утаила. – Вот почему тебя тревожат ее слова.

– Она ошибается, – теперь и я заговорил уверенно. Мне уже случалось опровергать предсказания Элис. – Кстати, еще она видела тебя мертвой, а ты жива.

– Заключать пари против Элис я не стану, даже не уговаривай.

Она снова смотрела на меня с вызовом. Я почувствовал, как мое лицо становится суровым, и постарался расслабиться. Эти споры – напрасная трата времени, а его и так осталось мало.

– Так на чем мы остановились? – нерешительно спросила она.

Я вздохнул, затем издал невеселый смешок.

– Кажется, это и называется «зайти в тупик».

Тупик, ведущий к неизбежности.

Ее тяжкий вздох эхом повторил мой.

– Ай!

Я взглянул ей в лицо, перевел глаза на кнопку вызова медсестры.

– Больно?

– Все хорошо, – неубедительно заверила она.

Я улыбнулся ей.

– Не верю.

Она выпятила губу.

– Спать я больше не хочу.

– Тебе нужен отдых. А этот спор ни к чему хорошему не приведет.

Моя вина, конечно, – вечно моя вина.

– Так поддайся, – предложила она.

Я нажал кнопку.

– Зря стараешься.

– Нет! – жалобно воскликнула она.

– Да? – голос Беа в маленьком динамике казался дребезжащим.

– Кажется, нам снова требуется обезболивающее, – сообщил я ей. Белла хмуро взглянула на меня, потом поморщилась.

– Сейчас пришлю медсестру.

– Ничего принимать не буду, – пригрозила Белла.

Я многозначительно посмотрел на пакет на ее капельнице.

– А тебя и не спросят.

Ее сердце снова зачастило.

– Белла, тебе же больно. Необходимо расслабиться, чтобы началось восстановление.

С ее лица исчезло все упрямство, теперь оно было просто встревоженным.

– Я боюсь не иголок. Боюсь закрыть глаза.

Я протянул руки, чтобы приложить к ее щекам, и улыбнулся ей совершенно искренне. Это было нетрудно. Все, чего мне хотелось – и могло захотеться когда-либо, – смотреть ей в глаза вечно.

– Я же сказал: я никуда не денусь. Не бойся. Пока ты рада видеть меня, я буду рядом.