Сокровища чистого разума

Тогледо видит, Тогледо почти слышит, но не обращает внимания, потому что замечательный лингийский хронометр отсчитал кучу времени, а перед рундером висят ещё два корабля… Целых два…

Тогледо двигает рычаги, приводя в движение зеркала, бросает взгляд на хронометр и мысленно стонет: «Как же медленно…»

Зеркала едва перемещаются, меняют положение с осторожной неспешностью, чтобы не потерять фокус, чтобы узкий, смертельно опасный луч не превратился в голубой поток, способный обжечь, но не убить. Чтобы смерть продолжила свой сладкий пир.

Двадцать пять секунд.

«Пророк Вуучик» вонзается в скалу, превращается в третью груду горящих обломков имени гения Холя и умения Тогледо, хоронит под собой всех, кому довелось служить на лекрийском флагмане, а луч впивается в нос «Пророка Бочика», и скорость смещения зеркал снова падает, потому что луч пронзает обшивку и внутренности цеппелей далеко не сразу, лучу нужно время…

Которого становится всё меньше…

Тик-так…

Времени так мало, что Тогледо пробивает холодный пот. У него стучат зубы и дрожат руки, но он не уходит, не приказывает уходить.

Тридцать пять секунд.

«Ещё чуть-чуть!» – кричит астрологу Тогледо и радуется, что Мужере понятия не имеет о «правиле тридцати секунд». Кричит, отодвигает в сторону переговорную трубу и шепчет:

– Вы исполнили мою мечту, синьор инженер, и я вас не подведу. Я сделаю всё, что нужно, чего бы мне это ни стоило…"

"Сорок пять секунд с начала эксперимента.

«Пророк Бочик» идёт к земле. Зеркала перемещают луч смерти к пытающемуся развернуться «Резкому». На глазах Тогледо слёзы, но он не приказывает уходить.

Пятьдесят секунд.

* * *Саймон смотрит на то, как падают на землю горящие обломки его будущего.

Он знает, что нужно идти, что дорога каждая секунда и лишнего времени нет… то есть теперь его совсем нет, потому что ход сражения изменился на сто восемьдесят градусов и банкуют мриты.

– Теперь, Рубен, ты знаешь, что придумал Холь. Ты доволен?

Впервые в жизни Саймон называет губернатора на «ты», при этом – неожиданно для себя – вслух, и стоящий рядом Ядге немедленно интересуется:

– Полагаете, Его превосходительство погиб?

– Уверен, – коротко режет одноглазый.