Сокровища чистого разума

Будь на месте Ядге любой другой гвардеец, он молниеносно оказался бы в «чёрном списке» Фила и, вернувшись в Лекровотск, горько пожалел бы о длинном языке и глупых вопросах. Но в преданности опытного охотника Саймон не сомневался и ответил честно:

– Я сам удивился гибели «Горького», сержант, однако никакой информацией, помимо общеизвестной, не располагаю. Считается, что капитан Тукем допустил какую-то нелепую ошибку или же сыграла роль случайность, и в снарядный погреб угодила пуля.

– Мы с вами знаем, господин полковник, что погреб надёжно защищён, пулей его не взять.

– Обычной пулей, – поправил солдата Фил. – Или из обычного оружия.

– То есть на бронетяге стоит что-то новое? Например, «Гаттас»?

– Я не знаю, Ядге, но такой вывод напрашивается.

Ответив, Саймон вновь поднёс к глазам бинокль и принялся увлечённо изучать скалу, намекая, что разговор на неприятную тему окончен. Гвардеец его понял, но, поразмыслив, подвёл собственный итог:

– Надеюсь, мы с этим бронетягом не встретимся.

А поскольку страха в голосе Ядге не слышалось, только нестыдное военное опасение, Фил, скрипнув пылью, согласился:

– Я тоже. – Выдержал паузу и уточнил: – Надеюсь.

* * *Верный Тогледо отправился на «Исследователь-2» сразу после объявления тревоги. Подошел к Холю, сказал, что обязан присмотреть за подготовленным к эксперименту рундером, и пошёл, наплевав на предложение укрыться от возможной бомбардировки в подвале Карузо. И стал, наверное, единственным добровольцем, потому что остальной экипаж, а также занятые в эксперименте работники не горели желанием дрожать от страха в корабле, ожидая неминуемого удара.

Они согласились бы рискнуть подняться и уйти в переход, но полученный капитаном приказ чётко гласил: «Сидеть и ждать!»

В конце концов трясущийся «Исследователь-2» дождался появления Алоиза, который принёс старшим офицерам почти хорошую новость. Прелесть её заключалась в том, что Вениамин милостиво разрешал рундеру уйти.

Что же касается «почти», то разрешение сопровождалось условием провести эксперимент, и условие вызвало законное недоумение капитана Васадо и его подчинённых: «Зачем?!», и хотя Алоиз загодя заготовил уверенный ответ: «Демонстрация является частью плана по обороне Карузо», особенного впечатления он не произвёл. С одной стороны, офицеры понимали, что Холь – не самоубийца, и раз он прибыл руководить экспериментом, то уверен в благополучном исходе.