Сокровища чистого разума

Тень и свет не играют внутри тебя, а ведут смертельную схватку, и, отказываясь от добра, ты открываешь двери злу. Пусть не желая. Пусть страдая. Пусть ненавидя себя… И выплёскивая эту ненависть на жертв. Становясь чернее и чернее.

У Тьмы нет дна, и всегда есть возможность опуститься ниже. Было бы желание или «обстоятельства», на которые любят ссылаться слабаки и лицемеры. Впрочем…

Вениамин Мритский не был ни тем, ни другим, ему не требовались оправдания ни перед Создателем, ни тем более перед самим собой.

Он точно знал, на что променял милость Господа: на удовлетворение амбиций, на безграничную власть, на возможность стать первым, и не собирался извиняться и каяться. Он смирился с тем, что душа его будет страдать в одиночестве, но оставался ревностным олгеменом."

"Творил и вытворял одновременно.

Правой рукой губернатор строил храмы, а левой – устраивал для приближённых кровавые развлечения, поскольку демонстрация жёсткости и жестокости входила в «обязательную программу» правления любого менсалийского губернатора.

– Что у тебя плещется, лейт?

– Ваша любимая ореховая № 5! – мгновенно отозвался офицер. Вся свита знала, что на охоте Мритский употреблял только эту крепчайшую смесь бедовки и орехового ликёра, и не держала при себе ничего иного.

– Дай! – Вениамин сделал два глотка, броском вернул подданному фляжку. – Отличное пойло, лейт, хорошего самогонщика нашёл! – Вытер губы рукавом и оглядел копошащихся в предрассветных сумерках людей.

И улыбнулся, потому что всё шло так, как надо.

«Легавый Ке», с которого охотники высадились в точке встречи с передовым отрядом, набрал высоту и, оставшись не замеченным для жителей обречённой деревушки, ушёл в дозор к западу. О своей безопасности Вениамин заботился тщательно, никогда не уходил в рейды без надёжного прикрытия, и потому сейчас его защищали пушки и пулемёты быстрого «Ядрата» – на земле и восьмидесятимиллиметровые орудия импакто – с неба.

Но защита предусматривалась на крайний случай, в вероятность которого никто не верил: из-за близости Карузо «свободные сотни» обходили этот район Сочности стороной, и это обстоятельство исключало встречу с опытными воинами. Что же касается жителей деревни, то их способность к сопротивлению прагматично оценивалась как практически отсутствующая.