Смерть дублера

За двадцать минут поездки стало ясно, что больше никаких новых сведений у Коха нет. Он ничего не мог добавить к тому, что уже рассказал полицейским и окружному прокурору. Перри Данэма он считал зазнавшимся молодым раздолбаем, но симпатизировал миссис Помфрет и был готов, по его собственным словам, пойти на значительные жертвы, если это хоть как-то поможет ей пережить горе. Он хотел бы узнать, какого дьявола Фокс спрашивал о нитробензоле. Он также хотел бы знать, кто отправил ему ту вазу и почему именно ему.

Эффект, который Кох произвел в доме Помфрета и который отразился не только на лице мужа, но и на лице жены, превзошел, должно быть, самые смелые его ожидания, когда после короткого и довольно ходульного обмена любезностями, он внезапно предъявил им вазу. Помфрет добрых пять секунд молча пожирал ее глазами в остолбенелом неверии, а затем растянул свой рот от уха до уха в улыбке неподдельного восторга и с пылом протянул обе руки.

– Это та самая Ваньли, верно? – поинтересовался Кох.

Помфрет исступленно забулькал, выражая согласие.

Кох поклонился миссис Помфрет:

– Не смог удержаться от удовольствия лично доставить ее вам.

Кох отбил еще один поклон и был таков. Помфрет даже не посмотрел ему вслед. Он внимательно и с любовью изучал свое чудесным образом вернувшееся сокровище со всех сторон; и хотя, скорее всего, он слышал рассказ Фокса об обстоятельствах возвращения вазы, своего осмотра не прервал ни на миг. Миссис Помфрет, напротив, очень внимательно слушала Фокса, а когда детектив закончил, напрямую спросила:

– Ну и что вы по этому поводу думаете?

Фокс только руками развел.

– Вот так рыбина! – с вымученной издевкой фыркнула миссис Помфрет. – Долго и думать не надо: эта тварь Хит украла вазу, а Кох забрал ее и отправил самому себе по почте. Или еще: он же ее под шумок и умыкнул, а уж потом перепугался… – Она вяло махнула рукой. – Это уже не важно… – Миссис Помфрет указала на вазу в руках своего мужа. – Теперь я ненавижу эту штуковину. Я все здесь ненавижу.