Смерть дублера

Я попросила комиссара полиции прислать сюда эксперта… исключая огласку, разумеется… В общем, он ничего не нашел и хотел забрать у меня скрипку, но я не позволила.

Она осторожно и плавно извлекла из вороха мятой оберточной бумаги некий предмет, на который были устремлены жадные взоры всех присутствующих.

– Да, это действительно скрипка, – сухо определил Кох. – Но откуда нам знать, что она принадлежала Яну?

– Вот и вторая причина, по которой я пригласила сюда Феликса. Феликс, ты не мог бы?..

Бек, уже стоявший рядом, протянул руки к скрипке, точно мать, тянущаяся к колыбели.

– Отсюда выглядит очень похоже, – пробурчал себе под нос Адольф Кох, но достаточно громко, чтобы его услышали и другие.

Он был единственным, кто остался сидеть. Миссис Помфрет встала первой, когда открывала коробку. Остальные, привстав, вытянули шею, чтобы лучше видеть, за исключением Перри Данэма, который и так все видел, поскольку оказался рядом с коробкой, и Гебы Хит, которая, со вздымающейся грудью, судорожно схватилась за горло, словно пыталась побороть непереносимое волнение.

Три долгие минуты Феликс Бек не замечал никого вокруг. Его пытливые глаза напряженно обвели каждый дюйм великолепного инструмента, красно-коричневого, с золотистым отблеском в старинной патине – то сияющей, то тусклой, в зависимости от угла падения света, – по мере того как старый учитель с превеликой нежностью качал скрипку на ладонях.

– Ну? – пожелали узнать сразу несколько голосов.

– Это действительно Страдивари Оксманна, – ответил Бек.

Помещение наполнилось тишиной, потом все заговорили.

– Дайте-ка посмотреть, – сказал Перри Данэм и даже протянул руку, но Бек продолжал обнимать инструмент.

– Выходит, нам все же есть что обсудить, – пробормотал Кох.

Геба Хит безвольно осела на стул. Генри Помфрет кивал, словно его догадка нашла свое подтверждение. Дора Моубрей пошатнулась и снова села, и ее примеру тут же последовал Тед Гилл, который что-то шепнул ей на ухо. Миссис Помфрет взяла скрипку за гриф рядом с колками, и Бек выпустил инструмент, позволив ему вернуться в уютное гнездышко из оберточной бумаги."

"– Мы можем сесть, – заметила хозяйка и подождала, пока все не последуют ее призыву.