Смотри на меня

— Я заждался, Юля, — чувствую на коже его дыхание, — ты прямо сейчас уйдёшь отсюда со мной.

— Ты сошёл с ума, Егор? — шиплю ему в ответ. — Я выхожу замуж!

— Нет, не выходишь. Ты моя, Юля. Никто не имеет права смотреть на тебя, прикасаться. Только я.

Грудную клетку затягивает льдом, дыхание становится болезненным. Ноги подкашиваются, а руки начинают неметь от его хватки.

— Кто дал тебе на это право? — рывком пытаюсь высвободить запястья из крепкого захвата, но это не приносит результата.

— Оно всегда у меня было, Конфета.

— Чушь!

— Правда? Скажи, а твои глаза вспыхивают так же, как когда он делает так?

Крепко удерживая мои руки, Егор наклоняется и медленно ведёт языком по моей шее. Присасывается как раз там, где сходит с ума пульс.

— Перестань, — шепчу отчаянно, — прошу тебя.

— Тебя же воротит от него, только слепой не увидит.

— Неправда!

— Правда. Ты и сама знаешь. Ты не хочешь.

— Ты не знаешь, чего я хочу.

— Знаю. Этого…

Музыка, гул голосов буквально в паре метрах, жених, его друзья. В я задыхаюсь, прижатая в тёмном коридоре. Пытаюсь сопротивляться, когда одна ладонь Егора ложится мне на колено и ползёт вверх под платье.

— Не смей, — голос дрожит, но сил на борьбу больше не остаётся.

Егор не отвечает. Он подхватывает моё левое колено и прижимает к своему бедру. Вжимается в меня и завладевает ртом. Отпускает запястья, но тут же сдавливает скулы, не позволяя отвернуться.

Я всхлипываю, понимая, что сил на сопротивление не остается. Я горю. Сгораю, когда он начинает двигать пальцами. Тонкая ткань трусиков и капрон колгот — всё что нас разделяет.

— Перестань, — голос подводит, — Егор, прошу…

Я перестану существовать, если он продолжит. Умру, если перестанет. Мне в любом случае конец.

— На меня смотри, Юля, — требует, продолжая одной рукой сжимать скулы, а второй… — я хочу видеть твои глаза, они не солгут.

Глаза привыкли к темноте, и мы действительно видим друг друга. Его бёдра вжимаются сильнее, его пальцы гладят интенсивнее. Взгляд пригвождает, не позволяя ни на миг закрыть глаза.

«Теперь всё будет по-взрослому, Юля»

Кончаю я так ярко, что меня едва не подбрасывает. Сдержать стон не получается, и я до крови прикусываю губу.

— Ненавижу тебя, — выдыхаю, упираясь лбом Вертинскому в плечо.