«Смерть» на языке цветов

Лиля отдавала себе отчет, что со стороны ее действия выглядят странными. Помощник руководителя следственного управления держала у себя в кабинете цветы, подаренные убийцей. Однако поступала она так не из женской слабости к цветам, а из жесткого расчета. При каждом взгляде, брошенном на букет, она вспоминала о той игре, которую затеяла, и о цене возможной победы или проигрыша. Цветы держали ее в тонусе, как заусенец на пальце. Вроде и не помнишь о нем, а как заденешь, так сразу больно.

— Я получила новый букет, — сообщила она, набрав номер Ивана Бунина.

— Страшный? — с тревогой спросил тот. — Лилька, мне все это не нравится.

— Нет, не страшный, — успокоила она Ивана. — Наш душегуб сообщает, что он мною восхищен. Хотелось бы, кстати, понять, чем именно. Тем, что я все вычислила правильно, или тем, что я на ложном пути? А у вас что нового?

Бунин в двух словах рассказал ей о том, что повторная тщательная проверка никакой связи между жертвами не выявила. Они не были знакомы между собой и никогда не пересекались.

Способы убийства тоже были разными. Веру Пушникову задушили шарфом, последнюю жертву, Людмилу Яновскую — подушкой, Ирину Колпину и Ольгу Разумовскую зарезали, а смертельно больную Светлану Панфилову отключили от аппаратов, поддерживающих ее жизнедеятельность. Впрочем, история серийных убийств знала такие примеры.

— Слушай, а если каллы тебе тоже доставил курьер «Мира цветов», то почему Ковалев не предупредил, что в магазин поступил новый заказ? — вдруг спросил Бунин.

— Не знаю, — медленно сказала Лиля. — Может, заказ прошел мимо него, а может, он не увидел в нем ничего необычного. Каллы — довольно распространенные цветы. В продаже всегда есть.

— Вот именно, — с силой сказал Иван. — После выхода статьи можно было и не рисковать, отправляя тебе букет, заказанный именно в этом магазине.

Лиля понимала. То, что владелец «Мира цветов» не предупредил ее о заказанном для нее букете, действительно выглядело странно, если не подозрительно.

— Вот что, давай-ка к нему съездим, — предложил вдруг Иван.