Скиф-Эллин

Выходцы из Ионии основали город на мысу, построили каменную стену высотой четыре метра и прокопали ров, заполнившийся морской водой и отделивший их от материка. Как мне рассказали, до нападения в Керкинитиде проживало около двух тысяч человек, из которых не меньше четверти, а то и треть способна была защищать свой город с оружием в руках. Такого количества воинов запросто хватило бы, чтобы отбиться от кочевников, не умеющих штурмовать крепости. Но керкинитидцы быстро сдались, выторговав жизнь в обмен на всё, что имели.

Скифы выгребли ценное барахло, изнасиловали всех достойных, убили недостойных, угнали рабов и скот и наложили на уцелевших ежегодную дань. Перед самым моим прибытием в порт, передовой отряд скифов видели всего в дне пути, и пошел слух, что в степи неподалеку от Керкинитиды накапливаются воины для нападения на Херсонес, поэтому самые отважные начали разбегаться.

Полемарха Харисия я нашел на агоре, где он совещался с горожанами. Преобладали представители богатых семейств, которым было, что терять.

Они яростно требовали от полемарха однозначного ответа на вопрос защищаться, договариваться или удирать? Думаю, Харисий и сам был бы рад узнать ответ, поэтому мямлил что-то невразумительное.

Поздоровавшись со всеми, я первым делом задал вопрос, который должен был встряхнуть обывателей и освободить их головы от трусливых мыслей:

— Когда мы пойдем на скифов?

Наступила такая тишина, что стало слышно, как жужжит шмель, непонятно зачем залетевший в толпу людей.

Пауза тянулась так долго, что я хотел уже зевнуть, не прикрыв рот, что у нынешних греков считается верхом неуважения к собеседникам.

Первым нашелся полемарх Харисий:

— Мы как раз обсуждаем этот вопрос.

— Сколько гоплитов может выставить полис? — поинтересовался я.

— Шесть лохов, — ответил он и добавил в оправдание: — Это всё, что у нас есть.

В греческих полисах, кроме Спарты, в лохе сто человек — четыре эномотии по двадцать пять человек в каждой, построенные в три ряда по восемь человек и позади ураг, который не позволял сбежать струсившим.

Командир эномотии стоял первым в правом ряду. В случае войны призывались все мужчины в возрасте от двадцати до шестидесяти лет. Более молодые и старые оставались нести службу дома.

— А сколько лучников и пращников? — задал я следующий вопрос.

Полемарх задумался, а потом выдал исчерпывающий ответ:

— Хороших мало.

— Давайте наймем тавров. Я слышал, они хорошие лучники и пращники, — предложил я.