Правила счастливой свадьбы

Какая жалость, право слово…

Расправив юбку, она села в кресло напротив и легонько похлопала.

– Мой милый граф…

Урсегов вздрогнул, ошалело мотнул головой, заметил прекрасную баронессу и, запутавшись в ногах, вскочил, чуть не свалившись. Еле ухватился за спинку кресла.

– О, мадам! Наконец-то! – воскликнул он и припал к ручке, которую ему милостиво подали.

– Отдыхаете после позднего завтрака? – спросила Агата, с некоторым усилием вырывая ладонь, покрытую поцелуями.

– Что вы! Про еду и думать не могу! – радостно сообщил граф, при этом усевшись на краешек кресла и подогнув ноги.

В таком водевиле Агата играла много раз. Роли были расписаны давно и безнадежно. Она играла главную, а все прочие мужчины играли одинаково скучно, бездарно и однообразно. Что купцы, что офицеры, что аристократы. Как будто их учили по одному учебнику: «Как соблазнять барышню, чтобы вызвать у нее отвращение».

– Что же это за мысль? – сказала она, томно сощурив глаза.

– Думаю только об одном: ну почему мы не встретились с вами раньше, баронесса?! – на полном серьезе выпалил граф.

– Значит, это судьба, ничего не изменить, – ответила Агата не задумываясь.

Тут Урсегов, как и прочие до него, хлопнул себя по лбу (вариант – рвануть галстук):

– Судьба! Но и судьбу можно изменить! Все в нашей воле…

– Чего же вы хотите от судьбы, граф?

– О, баронесса! Не хочу, а жажду, как усталый путник жаждет получить глоток воды в пустыне… Жажду принести к вашим ногам все звезды, все богатства мира, все свое исстрадавшееся сердце! Все, что у меня есть.

Агата давно заметила, что мужчины особенно щедро приносят к ее ногам то, чего у них нет. Граф не был исключением.

– О чем вы говорите? – печально сказала она.

Урсегов решительным взмахом разорвал невидимые цепи.

– Одно ваше слово – и меня ничто не удержит! Ради вас готов отказаться от любого богатства…

«Отчего бы не отказаться, если рассчитываешь на капиталы баронессы?» – подумала Агата, лишний раз убеждаясь в мелочности всех мужчин. Ну, кроме одного…

– Вы хотите бросить вашу невесту? – с деланым ужасом спросила баронесса, сверкая глазками.