Правила счастливой свадьбы

– Павел Яковлевич, достаточно изучили почерк письма женихов и записки из сумочки Юстовой?

– Изучил досконально, что позволило открыть маленький секрет, – не без гордости заявил доктор.

– Какой секрет?

– Письмо написано свежими чернилами, а записка давняя, может быть, месяц или два, не меньше. Ну как, для вашей системы такой факт – неожиданность?

Пушкин кивнул.

– Благодарю, что подтвердили гипотезу, – ответил он. – Чрезвычайно важный факт.

Преображенскому хотелось услышать взрыв восторгов, но и этим остался доволен.

– Почему спросили о почерке? – напомнил он.

Вместо ответа Пушкин выложил на стол записку к баронессе фон Шталь с мольбой о встрече сегодня вечером. Иначе жизнь графа Урсегова потеряет всяческий смысл. Рядом с посланием любви и страсти доктор положил письмо женихов и записку. Вооружившись лупой с ланцетом, он стал сравнивать буквы, чуть касаясь их острием. Пройдя по всем строчкам, отложил орудия криминалистики и повернулся к Пушкину.

– Могу дать гарантию около девяноста девяти процентов: везде рука графа.

– Нет, – ответил Пушкин, кривя душой. – Большая неожиданность.

Чем доставил Преображенскому минутку торжества.

– Значит, вашей математике пока еще не обойтись без нашей криминалистики…

– Не обойтись, – согласился Пушкин и положил перед ним пару помятых бумажек, отданных ему Гаей Бабановой. – Про эти что скажете?"

"– Так, посмотрим, – с важностью профессионала ответил доктор и прочел вслух: – «С прискорбием вынуждены сообщить, что ваш жених, граф У.

– Важно, чьей рукой написано, – ответил Пушкин. – Есть схожесть с другой запиской?

Доктор прочел совсем короткое сообщение:

«Милая Теряха! Прости меня сердечно, но планы мои изменились. Тебе не надо приезжать к ЖВ.

– Что за странные имена? – возмутился он, принимаясь за лупу и снова пользуясь ланцетом как указкой.

– Клички учениц пансиона мадам Пуссель…

Преображенский не ответил. Его внимание было отдано буквам. Наконец быстрое исследование завершилось, лупа улеглась на стол, выпуклая и чрезвычайно важная собой. Доктор был явно смущен или даже расстроен.

– Разный почерк? – спросил Пушкин, не понимая причины огорчения.