Сказочник

Что еще скажет Марина? Будет лихорадочно придумывать новую приманку для шантажа? Заведет старую пластинку о том, что ей все должны только потому, что она своими же руками убила перспективу учиться в ВУЗе?

Ася повернулась — и наткнулась взглядом на Тимура: он стоял в дверях и держал на руках проснувшегося Тима. И выглядел при этом так естественно, будто всю жизнь только то и делал, что нянчил этого маленького плаксу и любителя распевать ночные арии.

— Прости, что взял его без разрешения, — немного виновато сказал Тимур, — но Тим проснулся, а ты, кажется, слишком увлеклась разговором.

Что? Он правда думает, что она не дает ребенка потому что не доверяет? Асе хотелось треснуть себя по лбу.

— Я не против, если ты… Если, когда я буду такой глухой мамашей-гусыней, ты…

— Что случилось, Морковка? — перебил ее Тимур, приподнимая Тима под подмышки и покрепче прижимая к себе. В его руках ребенок казался совсем крохотным, беспомощным — и защищенным одновременно. — У тебя лицо такое, будто вот-вот расплачешься.

Она покачала головой.

— Мне можно сказать, маленькая. Я, конечно, не то, чтобы большой мастер находить нужные слова, но слушать умею.

— Моя сестра снова влипла в неприятности, — сдалась Ася. Нужно было просто выговориться, банально вытряхнуть из себя все.

Тимур и правда оказался хорошим терпеливым слушателем: ни разу не перебил ее, хоть. Кажется, Ася перестаралась и зашла слишком издалека, еще с того времени, как регулярно давала Марине деньги взаймы, прекрасно зная, что та их никогда не вернет, как потом извинялась перед Игорем, как выдерживала ее пьяные загулы и покупки, которые сестра не могла себе позволить.

— Я, наверное, кажусь бессердечной сволочью, — осторожно забирая Тима из его рук, сказала она, стараясь прятать взгляд. Не хотелось поднять голову и увидеть в глазах Тимура отвращение. — Просто у меня больше сил нет. Знаю, Марина моя сестра и я в любом случае должна ей помогать, но, мне кажется, это никогда не прекратиться.

— Маленькая, вот как бы тебе сказать… помягче. Повернись уже ко мне, я вроде не дал повода считать себя голосом кристально чистой душевной доброты.

Ася улыбнулась, подняла взгляд: Тимур облокотился плечом на дверной косяк и, хоть и выглядел расслабленным, в глаза сразу бросался его потемневший взгляд и совсем недоброе подобие улыбки в уголках губ.