Сказочник

Строго говоря, друзей-то у нее и не было: пара школьных приятельниц, оставшихся в маленьком городке и давно перекочевавших в свои собственные жизненные проблемы, и Андрей, с которым они познакомились на первой же лекции и с тех пор всегда держались вместе. Он был ярким примером последнего романтика: вежливый, внимательный, чуткий, типичный художник с огромной душой и грустью в сердце, которую носил там, по его собственным заверениям, в память о неразделенной любви. С ним было легко. Ася не сомневалась, что узнай Андрей о ее проблеме с жильем — мигом бы пришел на помощь.

— И где ты теперь?

— Я хорошо устроилась, не переживай, — уклончиво ответила Ася.

— Как не переживать, если я не знаю, где со своим маленьким ребенком живет моя лучшая подруга? — настаивал Андрей.

— Послушай, я пока не готова…

К счастью, в этот момент проснулся Тим и избавил ее от необходимости выкручиваться.

— Я в субботу скину тебе черновой вариант, — скороговоркой пообещала она и, придерживая сына так, чтобы соска не выпала у него изо рта, быстрым шагом растворилась в толпе студентов.

Не хорошо получилось, но что поделать? Сказать этому правильному парню, что она согласилась жить в квартире незнакомца? Лучше локоть откусить.

Оставалось пережить встречу с Игорем. В идеале было бы прийти на нее без Тима, но то было в идеале. Так что всю дорогу до места встречи — к счастью, не так далеко от института, Ася уговаривала себя не реагировать ни на какие провокации и стоять на своем: ей нужны вещи и деньги, которые она отложила на покупку кроватки из собственного заработка.

Игорь ждал ее около кафе. Точнее говоря: с обратной его стороны. Ася невольно вспомнила, что именно сюда он впервые пригласил ее выпить кофе после лекций.

Тогда еще все было идеально и безоблачно, и ничто не предвещало беды.

Хорошая наука на будущее: никогда не верить очаровательным мужчинам.

Странное дело, но у нее словно глаза открылись. Из симпатичного тридцатилетие го мужчины Игорь вдруг превратился в невысокого, немного обрюзгшего мужчину в облаке крепкого навязчивого запаха дорого одеколона, от которого почему-то хотелось спрятаться за марлевой повязкой.