Сказочник

Кажется, он успел стать наркозависимым от ее румянца, от янтарного огня огромных глаз, от запаха кожи и того, как она, дума, что он не замечает, потихоньку пританцовывает ча-ча-ча в ванной, когда чистит утром зубы. — Только не сильно за волосы дергай, а то озверею.

— Я не…

— Ты — да, — перебил он, осторожно заводя ее руку себе за голову, прикладывая узкую ладонь Морковки к своему затылку. — Давай, стесняшка, ты ведущая.

Несколько тягучих секунд Ася смотрела на него одурманенным взглядом. Как будто она уже кончила, и сейчас смаковала удовольствие послевкусия.

Тимур заныл, когда она все-таки погрузила пальцы ему в волосы, сжала в кулачке — и медленно, мучительно медленно — к драной матери медленно! — оттянула его голову назад, обнажая шею. Пальцы второй руки были все еще в его власти, и Тимур наслаждался поглаживанием крохотного участка кожи у нее над большим пальцем. Ася толкнулась вперед, полностью подчиняясь естественному инстинкту объездить его член.

— Теперь ты не шевелись, Бес, — все еще дрожащим, но уже более решительным голосом, приказала она.

И здрав его голову так сильно, что горло осталось податливо беспомощным, жадно впилась губами в кожу чуть ниже уха.

Ох, бля!

Интересно, если она и дальше будет так усердствовать, останется ли на шее засос?

Почему-то хотелось, хоть это и из разряда подростковой дичи. И все же, чем настойчивее становились ее губы, тем сильнее и разноцветнее становились образы крохотного пятна на коже: ее метке на нем.

— Не тяни так сильно, маленькая, — зашипел он, когда Ася все-таки увлеклась настолько, что задрала его голову так сильно, что оставалось лишь смотреть в потолок.

Ася встрепенулась, распрямилась, одернула ладонь, глядя на нее так, будто это была чья-то другая рука. Провела пальцами по губам, словно и губы были тоже нее.

Так, самое время «ловить» Морковку, пока она не напридумала себя всякого.

Он в один рывок стащил футболку, перехватил Асину ладонь, положил себе на грудь.

— Я здесь, с тобой. И я думаю, ты и так прекрасно чувствуешь, что все, что ты делаешь, мне нравится.

На самом деле, нравилось так сильно, что контроль испарялся прямо на глазах, а мысли то и дело соскальзывали в какую-то гипер-откровенную порнуху.

— Я не знаю, что ты… что тебе нравится, — призналась она, осторожно скользя ладонью по коже, царапая когтями дорожку ребер.