Сердце Дракона. Десятый Том. Часть 2

"

"И правильно — ни с какой. Она просто решила подстраховаться, чтобы быть точно уверенной в том, что у осколка души Врага не останется ни единого шанса на спасение.

— Но умираешь ты не от этого…

Хаджар вздрогнул.

Хранитель вновь поежился и прижался к посоху.

— А от чего?

Несколько секунд прошли в молчании, пока старик не протянул руку в огонь. Пламя ласкало его пергаментную, сероватую, покрытую черными пятнами, кожу. Ласкало, но не трогало.

Не оставляло ни единого следа. Хотя, Хаджар был уверен, что хватило бы смертной стрелы, чтобы отправить старика к праотцам.

Хранитель достал из костра небольшую хворостинку.

Она была обуглена точно по середине.

— Смотри, Северный Ветер, — он протянул её Хаджару. — Эта палочка крепче, чем любая другая такая же, которую ты сможешь найти за пределами Зеленого Дома. Каждый из её концов — как холодный, блестящий камень, который так любят белые люди.

Почему нейросеть не использовала слово “железо” Хаджар так и не понял.

— Но её середина — она обуглена. Этот жуткий шрам, который ты видишь, делает эту палочку намного слабее, чем она есть на самом деле, — Хрантель Прошлого без всяких усилий разломал палочку на две части, после чего бросил их в костер. Не прошло и нескольких секунд, как они обратились в прах. — То, что сильно, как единое целое, всегда становиться слабым, если его разделить.

Хаджар дотронулся до шрама на своей груди.

— Правильно, — кивнул старик. — Когда ребенок рождается, он рождается с одним единственным желанием — жить.

— И оно достаточно сильно…

— … чтобы расколоть душу, — закончил за Хаджара старик. — своим первым вздохом, Хаджар Дархан, ты расколол собственную душу. И, по счастливой случайности, запер этим, на долгие годы, свой самый большой страх и своего самого яростного врага.

— Черного Генерала, — кивнул Хаджар.

Старик оторвал взгляд от костра и посмотрел собеседнику в глаза.

— Самого себя, — сказал он.

Глава 877

Глава 877

Пока ошарашенный Хаджар обдумывал слова Хранителя, тот подбросил в костер еще немного хвороста, после чего подвинул его концом своего резного посоха.

Как и в случае с ладонью — тот не обуглился и не почернел.