Сердце Дракона. Десятый Том. Часть 2

Сражение велось на земле и в небе. Пушки грохотали, вздымая облака гари и белой, пороховой пыли. Не успевали падать с неба корабли, как тут же вставали под знамена зеленой армии немертвых.

Но, двух сильнейших существ Империи, в данный момент заботило совсем иное.

Подобное сражение выглядело для них примерно так же, как для рядового горожанина — битва элитных адептов на Турнире Двенадцати. Интересно, забавно, в чем-то до восхищения любопытно, но не более того.

Другое дело, надвигавшаяся с севера буря. Молнии сверкали в ней, вытягиваясь то копьем, то молотом, то мечом.

"Гранитным валом они скользили по небу, затягивая его ревущей, пылающей тьмой. Ректор и Император могли поклясться, что видели, как в тучах формировалось лицо разгневанного, полного ярости старца. И как в каждом его глазу плясало по дракону. Один черный, а другой — синий.

— Что происходит, ректор? — Морган так сильно сжал бортик балкона, что тот начал трескаться.

— Н-н-не знаю, — заикнулся старик, трость которого то превращалась в грозное оружие волшебника, то снова возвращалась в состояние покоя. — Понятия не имею, Вше Императорское Величество. Я никогда не видел подобного, а во всей библиотеке Святого Неба нет ни единого упоминания о таком явлении.

— Как и в библиотеке Императорского Рода…

Оба существа обладали абсолютной памятью и разумом, который позволял пользоваться ей с невероятной скоростью.

— Это воля, достопочтенные.

Ректор и Император обернулись. Позади них стоял закутанный в тюрбан, высокий Иностранный Мастер. Впрочем, оба они знали его истинный облик и то, кем тот являлся.

Синхронно они поклонились. Правда Ректор сделал чуть глубже и рьянее, чем Император.

— Великий Чин’Аме, — поприветствовал гостя Император Дарнаса. — Глава павильона Волшебного Рассвета.

— Морган, — кивнул волшебник-дракон. Проигнорировав ректора Святого Неба, он вышел на балкон и встал около бортика. Его янтарные глаза с вертикальными зрачками наблюдали за приближающейся бурей. — Прекрасное зрелище… Признаться, я за всю свою жизнь, лишь однажды видел подобное и счастлив, что мне довелось лицезреть волю еще раз.

— Волей? Чьей волей, великий Чин’Аме?

— Стихии, Морган, — как о чем-то само собой разумеющемся, отвечал дракон. — Самой стихи.