Сердце Дракона. Десятый Том. Часть 2

Площадью меньшей, чем двадцать квадратных метров, заваленный стопками бумаг, возвышавшимся вплоть до трехметрового потолка.

Некоторые из них и вовсе выглядели колоннами, держащими крышу от падения на пол, укрытый, некогда, зелеными коврами, а ныне — все теми же кипами бумаг.

Свитки, различные донесения — шкафы, стоявшие по периметру, уже их не вмещали и Морган придумал какую-то свою, уникальную систему их сортировки.

Сколько себя помнил Декой, у Императора никогда не было ни секретарей, ни помощников.

— “Оно и понятно” — подумал Шувер, аккуратно обходя стопки, холмы и целые горы из бумаг. — “В его интригах даже Князь Демонов запутается”.

У единственного окна в довольно темном помещении, стоял массивный деревянный стол. И вот как раз на нем неизменно лежало лишь несколько, самых важных, государственных бумаг.

Император, в данный момент, как раз читал одну из них. В простых одеждах, с затянутыми в тугой хвост волосами, безо всяких украшений.

Его Божественный Клинок был приставлен к спинке комфортного, но также лишенного всяческих изысков кресла.

— Что ты хотел, Шувер, что пролез ко мне без очереди? — не отрывая взгляда от очередного донесения, спросил Император.

Декой, насколько позволяли ему отношения с правителем Дарнаса, заглянул тому за спину. На расстоянии примерно в двести километров от столицы в данный момент две армии стояли друг напротив друга.

И если одна из них — пятый, из тринадцати, легион Империи, то вот вторая — океан мертвецов. Их было столько, что даже отсюда казалось, будто море немертвых дотягивается до самого горизонта.

При этом магия, которая их подняла, влияла не только на их тела, но и на окружавшую реальность. Небо затянули зеленые тучи из которых срывались мертвенно бледные, белые молнии.

Наспех сооруженные оборонительные валы.

Шувер вообще сомневался, что после пяти, может семи залпов, эти огневые редуты уцелеют. Либо сами пушки взорвутся, либо сооружения развалятся прямо на головы легионерам."

"— Я уже говорил неоднократно, Шувер, — Император спокойно, будничным движением выдвинул один из ящиков, достал бумагу, окунул перо в чернильницу и начал что-то писать своим кривым, куриным почерком.