Семья (не) на один год

— Начнем, пожалуй, с шопинга, — добил он меня окончательно. — Думаю, я смогу выжить. Заодно в центре города можно будет пообедать. А вечером… — Никита покосился на свой телефон. — На вечер у нас уже есть планы. Нужно только не забыть купить вечернее платье.

— А можно... можешь повторить все это еще разочек? А то у меня, похоже, галлюцинации.

Мои губы так широко разъехались в улыбке, что, казалось, треснут. Однако этот невероятный, самый лучший на свете мужчина не стал ничего повторять. Вместо этого он перегнулся через столик и подтвердил свои слова таким способом, после которого голова отключилась напрочь.

* * *То, что началось после завтрака, напоминало какой-то фильм. Никита действительно повез меня в огромный торговый центр. Терпеливо ходил со мной между пестрыми павильонами. Ловил мои заинтересованные взгляды. Заставлял останавливаться и мерить.

Он почти не зевал и ни разу не поторопил. А когда, оставив покупки в машине, мы поднялись в ресторан, заказал мне первое, второе и десерт, «чтобы хватило сил портиться дальше».

Такими темпами к вечеру я готова была умолять о диване. Ноги гудели. От передозировки счастьем весь мозг превратился в сладкую вату.

Нужно было хотя бы себе признаться, что больше не могу, что сердце не выдержит больше счастья, чем уже есть! Но красивое вечернее платье с вырезом на спине не могло ждать никакого другого раза.

— А какой хотя бы повод? — уточнила я, когда мы подъезжали к ресторану.

— Недавно моя компания выиграла в суде одно громкое дело.

— Так это будет праздник в твою честь?

Скромности моего мужа оставалось только поражаться.

— Мы все хорошо потрудились. Я, Паша и остальные.

— Мне так стыдно, что я не знала. — От досады хотелось сквозь землю провалиться. — Даже не поздравила тебя."

"— Ты сама как подарок. Настоящая шкатулка с сюрпризами.

Никита ласково погладил мое колено. По-хозяйски скользнул ладонью вверх по бедру. До резинки чулок. После чего с шумным выдохом сквозь зубы убрал руку.

— И что мне нужно будет делать?

Кожа на бедре загорелась словно от ожога, а дыхание сбилось.

— Все то же самое, о чем мы договаривались утром. — Никита остановил машину и сам отстегнул на мне ремень. — Твоя задача — портиться. Красиво и ярко.

— И ты мне позволишь всё?

Я, словно рыбак, ставший на тонкую льдину, осторожно сделала первый шаг.

— Конечно, родная.

Никита за затылок притянул меня к себе. Наплевав на помаду, жадно поцеловал.