Список донжуанов

Марья опустила доску и спрятала ее за спину, но и в таком положении вид имела вполне воинственный.

– Вы что… откуда она? – совершенно обалдев, обратился ко мне Сергей. – Да как вас черт свел?

– Не черт, а божье провидение, – поправила его Марья. – Как только узнала о твоих преступных замыслах, сразу сюда. Имей в виду, она под надежной охраной, я возле нее день и ночь. И адвокатам теперь все известно, в милицию мы тоже заявление написали, так что, если ты нас убьешь, тебя сразу же посадят.

– На кой черт мне тебя убивать, юродивая? – разозлился Сергей.

– Ну, меня, может, за компанию, а жену…

– О господи… – Он очень натурально схватился за сердце. – Так вот откуда эти бредовые мысли… Симона, – позвал он, – она же совершенно сумасшедшая, все, что она тебе наговорила, – маниакальный бред, неужто ты в самом деле думаешь, что я хочу тебя убить?

– В общем-то, ты сам говорил об этом, – кашлянув, напомнила я.

– Ну, говорил… Мало ли чего не скажешь в сердцах, но поверить в такое… Сама подумай, зачем мне тебя убивать?

– А просто так, по подлости, – встряла Марья.

– Замолчи, дура! – прикрикнул на нее Сергей. – Она-то сумасшедшая, а ты? На самом деле я хочу, чтобы ты… чтобы мы… я хочу жить с тобой долго и счастливо, – наконец сформулировал он.

– Счастливо я не против, только без тебя.

– Я понимаю твою обиду, я действительно… Короче, я согласен, что вел себя не лучшим образом и…

– И дашь мне развод? – с надеждой спросила я.

– Забудь о разводе! – рявкнул он так, что и я, и даже отважная Марья с перепугу подпрыгнули.

– Кто здесь говорит о совести? – пришла мне на помощь Марья. – Изменник и негодяй.

– Ты вообще молчи, чокнутая, – разозлился он.

– Я молчать не буду, я где хочешь правду скажу. Шельмец, врал, что любишь ее, на мне жениться отказывался, а я-то поверила…

– Симона, она сумасшедшая, – заволновался муж.

Я посмотрела на Марью, которая с презрительным видом кивала в такт его словам, и вдруг подумала, что Марья мне нравится. Веснушки ей к лицу, и вообще она симпатичная, если присмотреться, конечно. Мне стало обидно за нее, и я заявила:

– Ты ее мизинца не достоин.