Список донжуанов

– Сумасшедший дом, – пробормотал он недовольно и обратился к Олегу: – Так в чем дело?

– Молчи! – рявкнули мы с Марьей практически одновременно, а морячок вновь ухватил Олега за ухо.

– Как я могу молчать? – возмутился Олег, а Марья скороговоркой выпалила:

– Это я дядьку убила, а не Сима, у меня денег ни копейки, так что настучишь ты на меня зря: кроме срока за соучастие, ничегошеньки не получишь.

– Какой дядька? – разволновался дядя Жора. – Какой дядька, я спрашиваю? – повторил он таким тоном, что отнекиваться мне разом расхотелось.

"– Подождите, – нахмурился морячок. – Когда вы могли его убить? По телику сказали, что он жив…

– По телику сказали: всех, кому что-либо известно об этом человеке… – возразила Марья, которая, как вы помните, смотрела передачу вместе с ним.

– Ну, – кивнул он утвердительно, – и фотографию показали. Это точно ваш дядька?

– Неужто ты думаешь, что я его с кем спутаю? Да ни в жизнь.

– Почему мертвое? – начал злиться Виктор, мы с дядей Жорой с недоумением взирали на них, Марья, конечно, тоже разозлилась.

– Потому что я его по башке огрела, да так неловко, что он того… – взвизгнула она.

– Чего «того»?

– Помер, естественно.

– Как же помер, если он в психушке?

Тут, признаться, я сама едва не лишилась сознания и уж точно перестала понимать, что происходит.

– Кто-нибудь объяснит мне, что сказали по телику? – рявкнул дядя Жора.

Виктор развел руками.

– Лежит мужик в психушке и сам себя не помнит: ни кто он, ни откуда. Говорят, последствия черепно-мозговой травмы. Показали фотку и просили сообщить всех, кому что-либо известно об этом человеке…

– Так он жив? – охнула Марья, а я простонала:

– Убить тебя мало…

– Да я так перепугалась, когда фотку увидела, что уж и понять не могла, что там болтают.

– Не тарахти, – перебил дядя Жора. – Мужик этот жив и сейчас в психушке?

– А вдруг это хитрость? – заныла Марья. – Вдруг он умер, а менты все нарочно придумали, чтобы нас поймать?

Тут мы вспомнили про Олега и посмотрели на него. Он сидел с самым разнесчастным видом и готовился расплакаться. По крайней мере, я бы ничуть не удивилась, если бы он в самом деле разрыдался.

– Значит, никого вы не убили? – пролепетал он.