Секретные поручения

Я сидел на другом краю и соображал: ну вот, я вошел в жизнь этой девушки с серебристыми глазами, я уже здесь, сижу, клюю носом — а что будет дальше? Только я усну, она тут же позвонит куда надо или выберется из квартиры через балкон.

Разве не так? Что же делать? Но думать об этом не хотелось.

Я придвинулся к ней, обнял, ощутил тепло тела. И снова она не сопротивлялась.

Может, от безысходности — что она могла сделать? А может, ей понравилось…

Короче, несколько раз мы с ней сошлись и заснули, как утомленные голубки, но я ее все же за ногу к себе привязал, на всякий случай.

А утром снова к ней полез, уже по-хозяйски, уверенно, и вот тут она меня ударила. Вдруг, неожиданно. В самое слабое место. Своей маленькой розовой пяткой засандалила так, что я от боли чуть сознание не потерял, рефлекторно двинул ее ладонью по морде, наотмашь!

У нее такая тонкая мягкая кожа, я даже сейчас почувствовал, на ней пальцы красными пятнами отпечатались. А затылком она в стену въехала, закричала в голос.

Даже про боль забыл и опять целовать везде начал, забылся, рычал, кусался, она притихла, я опять с ней что хотел делал, и она разошлась, отвечала мне на полную катушку. Вот чудеса!

Потом мы успокоились, но левое яйцо зверски ныло, совсем как во времена старых добрых юношеских поллюций.

— Никогда не делай так больше, — прохрипел я ей на ухо. — Я разворотил Дрыну череп водопроводной трубой, я в этом смысле уже не целка — ты поняла?"

"Моя рука вцепилась в ее лицо, она, даже если бы хотела, все равно кивнуть бы не смогла. Но мне ответ был не важен. Пусть знает…

Настало время завтрака. В холодильнике оказалась целая салатница оливье — я подумал, может, она гостей ждет сегодня? — но Валерия сказала, что салат позавчерашний, она для Петровского готовила, а тот не ел.

Ладно… Выпили кофе. А потом я попросил ее поставить хорошую музыку и почитать мне вслух. Сибаритствовать, так до конца. Ты видишь меня, Метла?

* * *Следственная группа уехала в 7.15, мама сразу принялась вытирать за ними пол.

Потом она решила еще почистить ковер, вытереть мебель и двери, и в конце концов принялась драить порошком фамильный хрусталь. Денис не стал мешать ей, оделся и вышел.