Секретные поручения

Шаркающей походкой проковылял к лестнице Вася Кравченко, тяжело ступая, прошествовал к выходу Снетко, уныло простучали каблуки Тани Лопатко.

Уже около семи засобирался домой Крус.

— Есть кто или запирать? — как и положено уходящему последним, громко спросил он и для верности подергал ручки кабинетов. Заскрипела лестница, хлопнула внизу дубовая, в два человеческих роста дверь.

Денис остался один. Ровно семь. Он все рассчитал правильно.

Не одеваясь, он прошел в фотолабораторию, отпер дверь черного хода и проскользнул между полками на неосвещенную площадку.

— Здравствуйте. Вы меня ждете?

Девушка резко обернулась. На миловидном личике отразилось облегчение. Похоже, она его узнала. Да и Денису показалось, что он уже встречался с незнакомкой.

Через несколько минут тем же путем они вернулись в прокуратуру. Петровский помог девушке пролезть через полки, запер дверь и провел ее в кабинет. Теперь можно было зажечь свет.

Прищурившись, незнакомка сняла пальто, развязала косынку, распустив волосы по плечам. Денис сразу узнал ее.

— Вы проходили свидетелем по делу Димирчяна. Веснова, кажется?

— Вешняк. — Не дожидаясь приглашения, она села на стул, закинула ногу за ногу, бросила цепкий взгляд на следователя.

Денис поморщился. Вульгарна, невоспитанна, а мнит о себе черт знает что…

— Я слушаю, — холодно сказал он. — К чему эта таинственность?

— К тому, что я хочу жить, — сказала девушка. — Вы должны пообещать, что мое имя не будет упоминаться ни в каких ваших бумагах.

— Это невозможно, — покачал головой Денис.

— Все возможно между людьми. И обо всем можно договориться…

— Вы пришли не по адресу. Следователь всегда записывает показания. Иначе любой допрос не имеет смысла.

Денис раздраженно посмотрел на часы и подумал, что он с радостью помог бы этой девице пинком под зад. Маша Вешняк закусила губу и вдруг выпалила зло и громко:

— А куда мне уходить прикажете — к этому пидору?! Или сразу в крематорий?.. Я пришла за помощью, а вы меня гоните!

Денис не пошевелился. Он смотрел ей в лицо и молчал. Ждал, когда она заплачет, потом успокоится — и тогда уже начнет говорить по существу.