Самый страшный след

 — Грошев?

Луч фонаря скользнул в сторону, и из темноты выступила фигура немецкого унтера с блестящим на груди горжетом полевого жандарма. Позади него стояли еще несколько солдат, среди которых настоятель узнал крупную фигуру Грошева. Тот был в своей обычной темно-синей рубахе, но на рукаве белела повязка, а из-за плеча торчал ствол винтовки.

— Его зовут отец Илларион, господин оберфельдфебель, — повторил Григорий.

— Ты настоятель местной кирхи? — спросил унтер.

— Да, господин офицер, — кивнул старик.

— Мы ищем сбежавшего преступника. Он отказался подчиниться и ударил ножом одного из наших солдат. Внешне напоминает цыгана. Ты видел его?

Лицо священника было заспанным, помятое ночное платье также говорило, что он только что покинул постель.

— Простите, господин офицер, но я спал и никого не видел, — пробормотал отец Илларион и, отступив назад в сени, пригласил: — Можете проверить. Я здесь один.

— Напрасно это, господин оберфельдфебель, — послышался опять голос Грошева.

Кажется, вид священника и последние слова новоявленного полицая возымели действие: немец еще раз осветил фонарем лицо хозяина, развернулся и зашагал по ступеням в палисадник. Пошли к калитке и его спутники.

Отец Илларион прислонился плечом к дверному косяку. Проводив взглядом незваных гостей, он с трудом успокоил дыхание. Убедившись, что опасность миновала, прикрыл дверь, накинул крючок и вернулся в комнату.

Шум снаружи постепенно стихал, отдалялся.

Немного выждав, старик накинул на плечи суконный зипун. Выйдя на задний двор, опять прислушался… Собаки брехали в дальнем конце улочки, там же тарахтели мотоциклы и слышались мужские голоса. Стрельбы больше не было.

«Знать, угомонились, уходят восвояси», — подумал священник и направился в глубь сада проведать красноармейца.

Сад на заднем дворе он знал прекрасно, потому и дошел до сарая без керосиновой лампы.

Отец Илларион замер. «Неужто Сермягин? Зачем он встал? И как сумел с покалеченной ногой выбраться из сарая?»

— Иван? — шепотом позвал Илларион.

Из темноты так же тихо ответили:

— Я не Иван. Я — Чернов. Яков Чернов из табора.