Самый страшный след

Мужчины с суровыми лицами молчали, женщины то и дело промокали глаза платочками. Присутствовали на похоронах и представители Московской епархии.

— Глядите в оба, — предупредил товарищей Старцев.

Сыщики растворились в толпе и принялись осторожно рассматривать присутствующих. Васильков уже встречался со странным типом на московском базаре, а Старцев и Егоров были знакомы с его внешностью благодаря подробному словесному портрету, составленному тем же Васильковым.

По окончании панихиды гроб с усопшим подняли и вынесли со двора.

— Человек пятьсот, не меньше, — негромко поделился впечатлением Егоров.

— Я поражен, — ответил Васильков. — В Челобитьеве вместе с детьми проживает сто сорок человек. Значит, остальные пришли из окрестных сел и приехали из Москвы.

— Выходит, так…

* * *Гроб с покойным разместили посередине церкви, лицом к алтарю.

После заупокойной литии процессия, ожидавшая у главного входа, направилась на кладбище. Несущие гроб менялись через каждую сотню метров — благо от желающих подставить плечо отбоя не было.

— Никого похожего не заметил? — услышал Васильков шепот Старцева за спиной. Не оборачиваясь, ответил:

— Если бы заметил, дал бы знать.

— И у нас с Василием пусто…

До деревенского кладбища процессия добралась к двум часам дня. Гроб опять поставили на табуреты; знавшие отца Иллариона люди выстроились в очередь, чтобы проститься.

Вскоре над кладбищем полетела прощальная лития. Сильный и красивый голос молодого епископа из Москвы прямо-таки вынимал душу. Другой священник осыпал землей саван почившего, мужики установили сверху крышку, вбили несколько гвоздей и пропустили понизу длинные рушники.

Гроб медленно опустился в свежую могилу.

* * *Сыщики стояли в отдалении от могилы и наблюдали, как постепенно пустеет кладбище. Лица их были угрюмы, во взглядах — пустота и усталость. Они провели среди провожавших более полутора часов и не заметили ни одного человека, хотя бы отдаленно напоминавшего плешивого типа с пораненной правой ладонью.

В полуголодном сорок пятом году поминки в день погребения по апостольской традиции устраивались редко.